Электронная книга - «Хейл-Стилински-Арджент (СИ)». Краткое содержание книги:
– И не переживу того, что все будут пялиться на меня.
– Естественно, все будут пялиться на тебя, Малия. Это твоя свадьба, а не чья-то еще.
– Можно вообще не жениться, - говорит она и уже собирается вжаться в свои увлажненные ладони, но Лидия успевает ей помешать. Стоит заметить, что со всем недовольством.
– Ты в своем уме? Прекрати трогать лицо, у меня и без того ушла масса времени, чтобы придать твоей коже сносный вид. Ты же понимаешь, что однажды тебе придется начать следить за этим. Во время беременности из-за колебаний на гормональном фоне кожа становится гиперчувствительной.
– Только не надо говорить мне о беременности, - раздражается Малия. Потом закрывает глаза, и ее веки кажутся темными даже под слоем корректирующей косметики.
– Задержи дыхание. Это помогает при панических атаках.
– Я не страдаю паническими атаками, - обрывает она. - Со вчерашнего дня, с того момента, как мы протащились мимо церкви, у меня такое чувство, что я совершаю ошибку.
– По-моему, тебя это преследует еще с момента, как вы разошлись, обещая друг другу встретиться у алтаря, - замечает Лидия. - Знаешь, этот период в отношениях называется «не могу прожить без него и часа, не подумав о том, что я делаю со своей жизнью».
– О, замолчи, - Малия тяжело морщится.
– Скажи еще, что я не права.
– Мне нравится наша жизнь. Такая, какая она сейчас. И я не хочу ее менять. Не хочу снова все испортить.
– Ты испортишь, только если после стольких лет бросишь его у алтаря по той причине, что боишься не сделать его достаточно счастливым, - говорит Лидия. - Он любит тебя. Он счастлив от одной возможности любить именно тебя. Так дай же ему знать, что ты готова к тому, чтобы он почувствовал главенство над тобой не как твой мужчина, а как твой муж. По-моему, Скотт заслужил веру в то, что отныне вас способна разлучить только смерть.
Пока Скотт неумело пытается застегнуть манжеты, Стайлз издает звучную отрыжку после шота и извиняется за это, стаскивая с себя пиджак. Он чувствует, как на спине пот проступил через выглаженную рубашку и расплылся мокрым пятном. Все это смешано с запахом хрустящего костюма, обуви из кожи и неубранной постели со стопкой чистых трусов «би-ви-ди» и одежными чехлами в спальне МакКоллов.
– Не могу поверить, что дожил до дня, когда мой брат женится, - хмыкает Стайлз и не удерживается, чтобы Скотта не обнять. Уже в шестой раз за утро. Скотт похлопывает его по плечу. - Знаешь, Лидия мне и глазом не дала взглянуть на платье Малии. Но, ставлю двадцатку, мужик, что она будет в белом, - шутит он. - Ты хоть раз видел Малию в белом? Нет, погоди, ты видел ее в платье? Я - нет.
– Мы венчаемся в церкви, мужик. Она не может прийти туда в чем-то, кроме белого платья.
– Все еще в голове не укладывается, что вы делаете это в церкви. Ты же даже «Отче наш» наизусть не знаешь.
– Между прочим, теперь я знаю не только «Отче наш», но и «Радуйся, Мария», «Верую», десять заповедей Божьих и еще кучу всего. Тебе не кажется, что это немного слишком, ведь я не католик? Мама протестантка, там, откуда она родом, испанскую католическую веру в свое время вытеснили приверженцы протестантизма. Я даже в церкви никогда не был и еще пару месяцев назад понятия не имел, что Малия из семьи католиков. Она как-то не упомянула об этом после того, как ее отец едва не застрелил ее из ружья. Но потом-то я понял, что она приняла решение о венчании в память о своей матери, а не по собственной вере. Она сказала, что пока все это не случилось с ее семьей, они каждое воскресенье ездили в церковь и читали молитву перед едой. Как думаешь, Талия намеренно выбрала для нее религиозную семью? Когда отдавала ее на удочерение.
– Талия? Мать Дерека? Ну, возможно, она надеялась, что с ними Малия будет в большей безопасности, ведь они под кровом Бога.
– Ты в детстве тоже ходил на службу?
– Да, мама водила меня, когда я был ребенком, - Стайлз ведет плечом. - Слушай, мужик, расслабься. Это свадьба, а не экзамен в колледже. Ты уже вытянул свой билет. Ладно, у меня для тебя есть кое-что еще. Пока не забыл. Бутоньерка, - говорит он. Скотт шарит по своему пиджаку.
– Точно, совсем об этом забыл.
– Лидия просила передать тебе. Это по наставлению Эллисон: бутон белой лилии в петлице в день твоей свадьбы с девушкой, которая любит тебя еще больше, чем когда-либо любила тебя она. Она сказала это Лидии незадолго после того, как вы разошлись. Но знаешь, что еще она сказала? Что цветок лилии отгоняет от человека его призраков.
Церковь - маленький неприметный белый куб с чем-то вроде купола вместо шпиля - стоит между убогим социальным магазином и домом с неубранными хэллоуинскими тыквами, хотя во всей стране праздновали месяц как назад. Над входом растяжка - «Хэмпденское братство», а ниже наборными буквами строчка: «Добро пожаловать домой, рядовой Спринкл!».
– Курите? - Питер останавливается возле Тейта, мнущегося у церкви в изношенных армейских туфлях без подбойки и ужасно тоскливом костюме-тройке из ряда тех, что после свадьбы не сбывают в Армию спасения и хранят в память о матери/жене/собаке. Три волосинки зализаны на затылок с помощью зеленого геля сильной фиксации.
– Нет, - Тейт мотает головой. Его южный сельский говор отвратительно бьет по ушам, особенно когда ты сторонник дикторов Би-би-си и приобретенного акцента среднего класса.
– А я курю. Купил парочку упаковок «трежерер» в «Хэрродс» в прошлый уикенд. Табак Вирджиния от лондонского Ченслера, - Питер затягивается сигаретой, золотой «Ролекс» блестит на его запястье.
– Вы с севера? - спрашивает его Тейт и тут же объясняется. - Выговор неместный. У нас тут попроще, да?
– С Восточного побережья. Я сам родился в Бруклине, в Милл-Бейсин, но мать была родом отсюда. Мы переехали в восемьдесят первом, сразу после предвыборной лихорадки сэра Ронни Рейгана. Жили в фамильном поместье, пока его не выкосил пожар. Питер Хейл, - представляется он с выброшенной вперед рукой, самодовольно предрекая отклик в долговременной памяти господина Опекуна. - Двоюродный дядя.
Малия застает их у церкви, и они оба глазеют на нее. Питер краше свадебного кортежа.
– Ну нет, я туда не пойду. Почему они там вдвоем? - осуждающе спрашивает она. - Что Питер ему сказал?
– Судя по виду твоего отца - приемного отца, - ничего из того, что смогло бы помешать моей безупречной организации и твоей женитьбе. Время, Малия, - недовольно говорит ей Лидия. - Скотт уже там. Томас и Севен Джей идут первыми, потом Элли с букетом невесты и следом - ты с отцом. Мне все равно, с каким из них, но ваш выход будет со второй ноты канона в ре-мажоре Пахельбеля. И только попробуй не явиться к алтарю после всего, что я сделала, поняла меня? - она подталкивает ее вперед. - Смелее.
– Не оставляй меня. Лидия, - Малия пытается стиснуть ее локоть, но Питер подается вперед, подавая им руки. Так или иначе, отклика они не находят.
– Роскошно выглядишь, Малия. И ты, дорогая.
– Ну разумеется, это же Ив Сен-Лоран, Пити, - Лидия закатывает глаза. - Мистер Ти, - после вежливо приветствует она.
Прежде чем посмотреть на отца, Малия замечает, что Питер особенно недоволен обращением. Лидия задела его. А между тем ее отец стягивает губы. Он думает, что они женаты. Составляют один из тех скандальных союзов с таблоидов, обладателей старых денег и двойных фамилий. С ее детства он относился к таким с сельской неприязнью человека, оформившего годовую подписку на «Дейли мейл» и выезжающего на службу в город стабильно дважды в год на своем «бьюике»; заявлял, что они никогда не учитывают интересы детей. И Малия вдруг ощущает острую потребность вступиться за Лидию, хотя она никогда не чувствовала себя обязанной ей уважением и не чувствует до сих пор.
– Пап, это Лидия. Жена Стайлза. Вы не знакомы. Но это все она сделала. Выбрала платье и типа того, - выпаливает Малия. Брови Питера взлетают вверх раньше, чем Лидия ободряюще сжимает ее ладонь и поворачивается к Тейту.
– Смотрите, чтобы она не упала, Чарли, - мягко говорит она, погладив его по плечу, и добавляет: - Мы со Скоттом знакомы двенадцать лет, и я не солгу, если скажу, что он самый надежный мужчина из всех, кого я знаю. Вы отдаете Малию в достойные руки.