Ужасы и кошмары [сборник; litres, авторский текст]

Тина шла по улице, и ей на глаза попался магазин, где продавали подержанные вещи. Она уже прошла мимо, но что-то заставило ее развернуться, подняться по ступенькам и толкнуть дверь. Внутри был обычный хлам: поношенная одежда, вышедшая из моды обувь, потертые сумки, посуда, часы, которые правильно показывали время лишь дважды в сутки.

Девушка бродила по печальному царству вышедших из обихода вещей и чувствовала свое родство с ними, ненужными, брошенными, неугодными. Ей, кажется, тоже следовало встать тут в ожидании нового хозяина, в надежде на того, кто может обратить на нее благосклонное внимание, кому она еще понадобится и сможет послужить.

От этой мысли стало горько, хоть плачь. Горло перехватило, а в желудке разлился холод. Тина хотела выбежать из магазина, но тут увидела ее.

Картину.

Дыхание снова сбилось, но уже не от боли, а от восхищения. Картина в массивной деревянной раме, написанная маслом, изображала городской пейзаж.

Перед Тиной был старинный город с живописными зданиями. Пронзительно-синий купол неба; в центре – река, а чуть впереди – мост, каменный, но удивительно легкий, с ажурными перилами. Много зелени, света, воздуха.

Художник обладал незаурядным талантом. Тина разбиралась в таких вещах, недаром окончила художественное училище. Глядя на картину, зритель с головой погружался в нее: шел по выложенной булыжником улице, чувствовал запах реки и тепло солнечных лучей, ласкающих кожу.

Человека на картине Тина разглядела не сразу, хотя он и был изображен на переднем плане. Стоял спиной, в углу, виднелись лишь плечи и голова в шляпе. Человек точно так же, как Тина, смотрел на мост и улочки, только он был там, внутри, а она – снаружи.

Он – участник, она – сторонний наблюдатель.

В этот момент Тине смертельно захотелось перестать быть лишь наблюдателем, плыть по течению, позволять разрушать свою жизнь; а еще охватило желание завладеть картиной. Просыпаться, глядя на нее, засыпать, зная, что на ней солнце никогда не заходит.

– Сколько она стоит? – спросила Тина у продавца.

Тот назвал цену. Не очень большую, но у нее и таких денег не водилось. Однако уйти и оставить чудесное полотно на свалке ненужных вещей Тина не могла. И в итоге добилась своего. Отдала все, что у нее было в наличии, выпросила небольшую скидку (хотя прежде ни разу не пробовала торговаться), без колебаний вручила продавцу свое единственное ценное украшение – золотые серьги с топазами, которые Саша в прошлом году подарил ей на тридцатилетие.

Счастливый был день, и серьги красивые, но расставаться с ними не жаль: Тине казалось, что уйти без картины она попросту не сможет, физически не сумеет с нею расстаться.

Придя домой, Тина вбила в стену гвоздь (плевать, что скажет хозяйка) и повесила картину. Комната в квартире всего одна, и Тина решила, что картина должна висеть напротив дивана, на котором она спала, любила сидеть с чашкой кофе… или стаканом чего-то покрепче. Если выпить бутылочку вина, то проблемы становятся куда менее страшными, нерешаемыми. Пусть и на короткий срок, но удавка на шее ослабевает, можно сделать глубокий вдох.