Ужасы и кошмары [сборник; litres, авторский текст]

Сергей принялся царапать снег руками, пытаясь разгрести его, выбраться.

– Николенька говорит, бесполезно. Слой слишком глубокий. Снеговик очень сильно вырос. – Она засмеялась. – Я читала: очутившись в снегу, под завалом, не поймешь, то ли выбираешься наружу, то ли закапываешься. Но Николенька поможет, он дорогу отлично знает. Выведет. Зовет меня, я пойду.

Раздался скрип кресла: Нина встала на ноги.

– Идиотка! – вне себя завопил Сергей. – И братец твой идиот! С какой стати я соглашусь за ним идти? Так и поверил, что он меня спасет, а не затащит глубже!

– А тебя никто и не приглашает. – Голос Нины звучал сухо и отстраненно. – Сам себе помогай. Если сможешь. Счастливо оставаться.

Дверь открылась и закрылась. Ключ повернулся в замке.

Сергей с рычанием бросился к двери, запнулся обо что-то, полетел на пол. В тишине слышались удаляющиеся шаги.

Один. Он остался совершенно один, чувствуя, что вот-вот заплачет от ужаса и отчаяния. Дышать становилось все тяжелее, будто вместе с Ниной из комнаты ушел воздух. Сергей физически ощущал, как снег давит на стены и крышу.

– Вернись! Нина! – Голос упал до шепота. – Прошу тебя. Помоги!

Но она не вернулась.

… Сергей скончался во сне от инфаркта миокарда. Врач скорой, которую вызвала Нина, обнаружив, что муж не проснулся поутру, констатировал смерть.

– Нервное перенапряжение, постоянный стресс. Инфаркт молодеет, – заученно сказал доктор, выразив соболезнования новоиспеченной вдове.

Нина кивнула, хотя у нее, конечно, была своя версия случившегося, которой она ни с кем не собиралась делиться.

– Снеговик у вас красивый во дворе, – улыбнулся врач, собирая свой саквояж. – Прямо-таки новогоднее настроение создает.

– Это мой Ангел-Хранитель, – улыбнулась Нина, и доктор не понял, что она хотела сказать: снеговика слепил Ангел? Или Ангел – это снеговик?

Посчитав странную фразу следствием затуманенного горем сознания, он промолчал и вышел.

Нина на похоронах не плакала.