![Дело о деньгах. Из тайных записок Авдотьи Панаевой [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/3/3/0/9/delo-o-dengah-iz-tajnyh-zapisok-avdoti-panaevoj-litres-download.jpg)
Дело о деньгах. Из тайных записок Авдотьи Панаевой [litres]
- Автор: Чайковская Ирина Исааковна
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-055-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Дело о деньгах. Из тайных записок Авдотьи Панаевой [litres]». Краткое содержание книги:
Раздался долгий звонок, и Мари, взяв себя в руки, пошла открывать. В коридоре зазвучали громкие голоса, послышался топот сапог. Неужели? Готов ли он? Висяша ждал их появления со дня на день. В ящике стола лежали два настойчивых письма от Михаила Максимовича Попова, бывшего учителя пензенской гимназии, а ныне важного чиновника из канцелярии Дубельта. Оба письма были с требованием явиться к его грозному шефу, управляющему III отделением его Императорского Величества Канцелярии Леонтию Васильевичу Дубельту.
Дверь с треском распахнулась. И вместо жандармов увидел он двух расторопных и чистых мужиков, в форменном платье, вносящих в его кабинет огромную кадку с цветущей гортензией. Влед за ними вбежал веселый, машущий хвостом Моншерка, тут же уведенный прочь рассерженной Агриппиной, и вошла растерянная Мари. Подойдя к постели, она пояснила: «Это от «Современника», на карточке написано, что Некрасов с Панаевым шлют тебе привет, что они пока никак не могут оторваться от журнала, но обещают скоро прийти тебя проведать.
– Мари, ты не дашь мне карточку?
– Карточку? Зачем? Я же тебе сказала, что там написано.
В другое время он стал бы настаивать, но сейчас сил не было даже для того, чтобы подняться и рассмотреть эти роскошные, царственные – белые, розовые и лиловые – соцветья, превращающие комнату в подобие райских кущ.
Он знал, от кого эти цветы и знал, почему Мари не дает ему карточку. На ней женский почерк, цветы от имени Некрасова с Панаевым – куда им! – прислала Авдотья Панаева, к которой Мари ужасно его ревновала. Правда, ревновала она его ко всем без исключения женщинам, только что не к Агриппине. Но Панаева, общепризнанная красавица, умная и живая, была для Мари предметом особенной ревности. Все вокруг знали, что муж Авдотьи Яковлевны, человек пустой и легкомысленный, ведет жизнь холостяка и прожигателя жизни. Нетрудно было заметить, что к Панаевой сильно неравнодушен Некрасов. Вокруг Авдотьи Яковлевны роились сплетни, ей приписывали романы то с одним сотрудником журнала, то с другим.
Всего этого было достаточно, чтобы в Мари, обделенной женской привлекательностью и вышедшей замуж в позднем возрасте, всколыхнулось дремавшее до времени «естество», тяжелая ненависть к «сопернице». Висяша наблюдал за ревностью Мари с большой радостью. Ему нравилось, что жена не сомневается, что он может быть интересен другим женщинам, и даже таким, как очаровательная и отнюдь не легкомысленная Панаева.
Мари ничего не знала про главную в его жизни любовь – Сашеньку Бакунину. Когда – то, расставшись с нею, он накупил полную комнату цветов. Его нищий угол превратился в райский уголок, повсюду стояли горшки с нежными, тянущимися ввысь растениями. Цветы – а их в Прямухине, где обитала Сашенька, было несметно, – стали его слабостью, тайной страстью – цветы и птицы. Но как бедняку совместить свои «царские слабости» с необходимостью содержать семью и детей? К тому же, Мари не то чтобы не любила цветы, они ей доставляли такую же боль, как и записка от Панаевой. Она инстинктивно чувстовала «замещающую» природу его пристрастия к цветам… Бедная, бедная Мари!
– Виссари – о – он!
Он открыл глаза. В комнате с зашторенными окнами было темно. Мари, освещая себе дорогу лампой, подошла к изножью кровати, резкий колеблющийся свет выхватил из темноты бледное лицо, худую руку. Неужели уже вечер? Казалось, только что солнце било в окна. Сколько же он спал?
– Виссарион, я принесла тебе поесть – на кухне осталась твоя любимая гречневая каша.
Она передала ему тарелку, он принялся за еду.
– Ты так сладко спал, я не хотела тебя будить.
Он огляделся. Кадки с цветами в комнате не было. Сердце защемило от предчувствия.
– Мари, где гортензия?
– Мне показалось, что эти цветы с сильным запахом, они бы помешали тебе спать, мы с Агриппиной вынесли их в прихожую. Ты не возражаешь?
– Мари, – он старался говорить спокойно, – я бы хотел, чтобы они стояли здесь. Они не пахнут. И даже если бы пахли, этот запах мне не мешает…
В последних словах прорвалось раздражение, и Мари в ответ повысила голос:
– Виссарион, почему, что бы я ни сказала или ни сделала, все не по тебе? Чем ты все время недоволен? Казалось бы, мог бы меня пожалеть хотя бы сегодня. Ты ведь знаешь, я получила известие о мадам Шарпьо, о чудной, великодушной мадам Шарпьо, устроившей наше с тобой счастье…
Мари присела на кровать, поставила лампу на пол, он не мог разглядеть ее лица, но знал, что по нему текут слезы, она всхлипывала.
– Я никогда тебе не рассказывала, но ведь именно мадам Шарпьо уговорила меня ехать к тебе венчаться. Я пришла к ней советоваться и была уверена, что она станет меня отговаривать, как отговаривал дядя, как отговаривали все вокруг… А она… она сказала: «Мари, поезжайте к своему жениху. Пойдите навстречу своей судьбе. Однажды, будучи юной девушкой, в Париже, я встретила мужчину своей жизни, у него были два недостатка: он был женат и был русским. Он позвал меня с собой, и я ни секунды не колебалась, хотя боялась холода и медведей. Вы спросите меня, Мари, жалею ли я о своем решении. И я скажу: нет, хотя этот человек так на мне и не женился. Жизнь моя прошла далеко от родины и от близких. Но я не уклонилась от своей судьбы. Если хотите знать мое мнение, ехать ли вам в Петербург, – я скажу: ехать».