Электронная книга - «Птичка-в-клетке (СИ)». Краткое содержание книги:
- Кроме того, что признаю его правоту в этом и приму украшение? Я расскажу Гортхауру о южных пределах Нарготронда, - ответила Линаэвэн и обернулась к Марту. - Мне жаль, что я не сказала тебе раньше об этом споре; наверное, для тебя будет доброй вестью любой его исход.
Новость о том, что Линаэвэн выдаст свои границы, если проиграет спор, заставила всех за столом замереть и переглянуться. Больдог присвистнул:
- Неплохо… Чем выбивать правду из пленников, лучше с ними пари заключать.
- Кхм, - кашлянул Март, не зная что и сказать. - Да, ничего страшного, - выдавил он из себя невпопад.
Видя реакцию остальных, Линаэвэн не выдержала, на миг закрыла лицо руками. Она согласилась на что-то недопустимое! Даже Март понимал это. Что ж, она, в самом деле, была достойна и смеха, и осуждения.
- Так это… действительно важно? - дева полагала, что границы Саурон, если пошлёт войска, и так увидит… Потом вновь отвела руки. - Он сказал, что просит ничтожного взамен на возможность отпустить одного из пленников.
Линаэвэн взяла себя в руки - она была среди врагов, нельзя показывать слабость… и, по крайней мере, она узнала нечто важное для себя. - Всё же я почти уверена, что выиграю.
Дева так мило и наивно удивлялась, важно ли то, что она обещала, а потом начала винить Повелителя: мол, я же не виновата, это он меня обманул! Март не выдержал и отвернулся. Ему было стыдно за свою “гостью”.
- Никто из нас не знает, о чем с тобой говорил Повелитель, - проронил молчаливый беоринг. О том, кто победит в споре, он даже говорить не стал. Волк не заключает пари, если не знает, что выиграет.
- А какие интересы у тебя с Повелителем общие? - поинтересовался первый человек.
Этот вопрос был неожиданным, тэлерэ ненадолго задумалась.
- Возможно, песни - ведь он аину, - и вновь обдавало горечью от всего, на что Линаэвэн согласилась здесь; она не могла говорить себе то же, что говорила вчера, что она только берёт часть и так принадлежавшего ей. Не только. Сидит за одним столом с умайар, готовит для них…
- А отчего вы сейчас решили, что я холодно отношусь к другим? - возможно, враги выскажут прямо - что понимали под “долгим разговором”. А возможно, легко найдутся с тем, как ответить… Впрочем, если они и скажут прямо о пытке, Марта это может даже не обеспокоить…
- Я бы искал любую возможность помочь своим товарищам, - ответил Март. - А ты о них даже ничего не спрашиваешь. Но это особенность твоего народа, не твоя личная вина, мы все понимаем это.
Слушая Марта, Линаэвэн не столько была оскорблена за свой народ - беоринг был околдован и заморочен и повторял речи Тёмных, быть может, даже слова орков, - сколько спрашивала себя: неужели адан и встречу их на кухне уже не помнит?
- Это может быть особенностью народа орков, но эльфов - нет, - терпеливо ответила Линаэвэн. - Всё, на что я здесь соглашалась, было… ради других, не меня самой. И твой Повелитель недаром за действия одного наказывает или, напротив, выводит из темницы других: он знает, насколько это важно для нас. Спросить же об участи товарищей… конечно, я желала бы того. Но ответите ли вы на вопрос о них?
Тэлерэ полагала, что ей не откажут в ответе прямо, но - либо потребуют чего-то взамен, либо ответят уклончиво.
Март не удивился, когда дева, чтобы обелить себя, стала обвинять своих врагов: “мы так не делаем, это они так делают” - известная песня, так же мальчишки себе ведут: “это не я обзывался, это он обзывался”. А все же от такай красивой женщины эти слова было слышать грустно. Но Март знал, что Линаэвэн врет и в другом: ни на что она ради своих товарищей не соглашалась. Не она, а ее молодой друг принял приглашение о гостях, а сама Линаэвэн собиралась вернуться в камеру, но очень боялась, что там ее будут “мучить” (да, она постоянно повторяла это слово), и выбрала остаться с Мартом, который обещал ее защитить, выбрала только ради себя. А теперь она спокойно ест и пьет, и не думает о том, что может получить “награду” через себя для них. Но адан обещал ей защиту. И потому Март промолчал, не сказав вслух ни одного обличающего слова. И вместо этого произнес другое:
- Быть может, ты предпочла бы говорить о более приятных вещах?
Но Фуинор фыркнул и тоже ответил:
- Одни бывают щедры на похвалу, а ты, Линаэвэн, на обвинения. Ты не поинтересовалась, а, оказывается, это потому, что плохи мы. Вот так, Март, эльфы и создают свои сказочки о жестокой Тьме. “Наверное, мне не ответят… так я, на всякий случай, и не спрошу! О! Вы видите какие эти Темные жестокие, бессердечные и злые?!”
Больдог прыснул в кулак.
- У нас, знаешь ли, есть дела помимо того, чтобы узнавать, что да как там с твоими товарищами. Но, специально для тебя, я схожу после ужина и все узнаю. Впрочем, Повелитель сказал, что пленных не тронут, пока у него есть гости, и, если у него нет больше гостей, то, думаю, пленников допрашивает. Что время-то терять!
- Я видел стражу в коридоре, - качнул головой Март. - Видимо, кто-то все же в гостях.
- А стража была у двери? - поинтересовался Фуинор.
- Нет, в конце коридора, - ответил Март.
- Значит, в гостях кто-то, кому Повелитель склонен доверять, - поднял бровь умаиа. - Надо же, похоже среди пленников нашлись воистину достойные.
- Ну, так мне узнавать, нет? - буркнул грубоватый Больдог.
Эллет выслушала насмешки - больше того, вслушивалась в них, потому что речь шла о её товарищах, о том, что с ними. Она знала, что Тёмные едва ли скажут правду, и всё же… Некоторое время она боролась с собой, побледнев от напряжения. “Нет” - и она ничего не узнает. “Да” - означает самой послать к ним умайа, палача…
- Да, если при этом ты не причинишь им боли или вреда, - наконец ответила эллет: ничего лучшего она придумать не могла. Она ожидала новых насмешек, но, пожалуй, так было проще: когда смеялись открыто, а не пытались подловить. Но дева обратила внимание, что Март, несмотря на свои убеждения, не поддержал издевки, а предложил сменить тему, и обернулась к нему. - И я благодарю тебя, Март, за поддержку. Я и разговор начала неверно… - …Потому что была взволнована словами умайа и стала спрашивать о том, чем ныне занят Саурон.
- Кто ж мне позволит им боль и зло чинить? Да и мне самому это зачем? Странное у тебя о нас мнение.
- Все меряют по себе, - заметил первым адан.
Уличи она сейчас Больдога во лжи, напомни, как он гнал её кнутом вместе с другими, как не давал никому из пленных есть и отдыхать, о провокации и боли, причинённой Ламмиону - эдайн просто не поверят её словам, если услышат их, а умайар найдут, что сказать. Лучше было ответить об эльдар…
- Ни я и никто из эльдар никогда не применяет пыток, это для нас… ужасно; и я уверена, что никто из вас никогда не мог встретиться с подобным среди эльфов, хотя у иных из вас большой опыт. И… каким бы странным ни было моё мнение, я хотела бы услышать прямой ответ, Больдог. Ты - не причинишь?
- Ты дева, не воин, ты мало что знаешь о грязной стороне войны, - хрипло ответил орк. - И ты не знаешь о страшных пытках, которые ваши устраивают для нашего брата. Но меня ты можешь не бояться, я узнаю о твоих товарищах и расскажу тебе.
О да, он расскажет. Но только тогда, когда рядом не окажется Марта. Ему некоторые вещи знать не стоит.
Линаэвэн вздохнула. Непонятно было, зачем эдайн вообще говорят с ней, если не верят ни единому её слову. Когда же Больдог заговорил, она поняла, от кого ещё Март перенял эту позицию и эти слова.
- Я дева, не воин - но я знаю о природе эльдар. Твоим словам я не верю, как и вы не верите моим, но это легко разрешить. Ты утверждаешь, что ты как воин, знаешь о страшных пытках, которые применяют эльдар? Просто дай обещание, что эти твои слова правда, - люди могли бы и пообещать, искренне веря в то, что им рассказали; но умайа не наивен и не заморочен другими, а сам сеет ложь.
После того как Линаэвэн обратилась к Больдогу, за столом повисла тяжелая пауза.
- Мне своими глазами доводилось видеть, во что превращали эльфы захваченных парней, - медленно и жестко ответил орк.
Март и Эвэг опустили взгляд, немногословный Ханор молча положил руку на плечо орка и сжал губы, Фуинор молча ворошил еду в своей тарелке. Аппетит у всех, похоже, пропал окончательно, но Ханор тряхнул головой и первый продолжил есть, ибо нужно.