Электронная книга - «Птичка-в-клетке (СИ)». Краткое содержание книги:
Перед Кирионом Волк расшаркиваться не собирался:
— У Валар свое виденье мира, кто знает, сокрушались ли они? Они не пробовали восстановить те земли, оставили все как есть, куда более увлечённые появлением квэнди. И дальше не возвращались в Земли-под-Звездами, всецело поглощенные своими новыми домочадцами. Как видишь, они и теперь не очень-то интересуются теми, к кому пришли служить в Арду. С Нолдор у них ссора, я знаю, но вы, фалмари, синдар, гномы, люди… Вам всем предоставили самим выкручиваться и сопротивляться Мэлькору. И Мэлькор не терял времени: на востоке люди служат ему, как богу, а многие гномы не видят беды сотрудничать с Севером**, вы же брошены как листья по осени. И даже Доблестного это все не тревожит. И если предназначение Тулкато вести праведный бой с Тьмой… За бессчетные сотни лет он сделал это лишь однажды. Ставить в пример того, кто так плохо выполняет свой долг, свой смысл бытия, я бы не стал.
Кирион качнул головой, нахмурившись:
— Валар, уходя, возвращались снова. Алдарон проезжал по лесам и изгонял зло, и Дарительница Плодов растила леса и исцеляла живое. И Владыка Вод, Ульмо, дарит свою мудрость, и Манвэ посылает птиц; и Валар даровали нам новые светила. Мы не забываем никаких благодеяний Валар… пусть мы сами и Забытый народ.
Лагортал, до сих пор соглашавшийся с ним, перевёл на синда взгляд и не возразил. Забытый народ, как и эдайн, которым не помогали… Он не знал, чем возразить на это. Может быть, нолдо и сказал бы «Ты прав в чём-то» с горечью, но не при Сауроне же!
— Кирион… ммм… быть может тебе стоит отдохнуть побольше? Ты молодец, что славишь тех, кто тебя забыл, но твои слова ответ не на то, о чем говорил я. Ты словно говоришь сам с собой, — впрочем, волк знал подобных глухих, слепых, зацикленных лишь на себе пленников — их было немало; и такие пленники были слабыми и ничтожными, их быстро удавалось сломить. Пусть и не всех до конца, но они отвечали хоть на часть вопросов и потом становились рабами, а души их несут на себе глубокие раны, что будут отравлять их и Арду, даже если эти пленники обретут свободу. И как только его, умаиа, руки будут развязаны (а, увы, рано или поздно это произойдет - Лагортал разорвет их беседу), Кириона вывернут наизнанку первым, а потом отправят в рудники Ангабанда.
— Я уже сказал, что не слишком мудр, — произнёс Кирион, отвечая Саурону. — Я увидел только, что ты обвиняешь Валар и хочешь, чтобы я обвинил их вместе с тобой. О чём был твой вопрос, раз я ответил не на него?
— Оставь эльф. Ты прав, ни тебе, ни мне это не интересно. Не услышал, огрызнулся — вот и славно. Считай, что твой долг исполнен.
Нолдо продолжил разговор, ответив о Тулкасе:
— Однажды — победил, если считать только пленение Мелькора. Были ещё битвы, когда Мелькор спасался от него бегством и погони, когда Тулкас был не в силах его настичь. Но если бы я всего однажды в жизни одержал такую победу… мне как воину было бы более чем достаточно, — он выразительно покачал головой. — А так как я не Вала, оставалось подражать в другом, даже если не удаётся повторять снова. Возможно, Тулкас придёт сюда позже, Валар решают не скоро; а если нет… значит, мы, народ нолдор, здесь за него.
Непогода за окном, уют, вкусная еда, вино и интересная беседа… Маирон понимал, что получает от этого ужина ничуть не меньше удовольствия, чем если бы провел его в застенке, вырывая протяжные крики из свежих и полных сил пленников.
— Ты, Лагортал, говоришь, что в войне против Тьмы нет Искажения, и что можно и нужно уподобиться Доблестному. Но знаешь ли ты, что перед началом вашего великого Исхода, Астальдо хотел силой отобрать Камни у Феанаро, и Ауле с трудом удалось его сдержать? *** И ты призываешь уподобиться такому? По праву силы делать, что желаешь, оправдывая это общим благом?
Саурон, вроде бы ведший разговор спокойно и даже с печалью — всё же не мог не выказать себя в какой-то момент учеником Лжеца и начал клеветать на Валар. Хотя, быть может, он был задет упоминанием той войны сильнее, чем показывал, как сам Лагортал стремился сдерживать себя с иными целями.
— Твой довод удивляет меня — ведь я как раз знаю, что было перед началом Исхода — большинство нолдор и ваниар были в то время возле погибших Древ, и только тэлери было почти не видно среди тех, кто оплакивал гаснущий Свет в тот час… Астальдо только опрометчиво спросил:
“— Говори, о нолдо, да или нет! Но кто откажет Йаванне? Не из её ли трудов изначально происходит свет Сильмариллов?» Тулкас несвоевременно сказал о том, что считает правильным и справедливым, а не пытался принудить к согласию угрозой и тем более отнять Камни силой…
Нолдо остановился. Он понял вдруг, что сейчас, стремясь защитить Валу от клеветы, рассказывает подробности Исхода, которые после могут исказить и использовать… Быть может, именно так Моргот и его слуги и могли узнать о том, что было в Альквалондэ и на Хэлкараксэ. Рассказывали пленным свои измышления — скажем, что Валар силой изгнали нолдор из Амана через Льды… а те, опровергая ложь, отвечали, как всё было на самом деле. Но верным ли было слушать и не защитить Тулкаса, коему он доверял, от ложных обвинений?
— Когда Феанаро отказался, Тулкас, как и другие Валар, также не пытался принудить его к согласию, и Валу не приходилось удерживать; и никогда я не видел и не слышал от других, чтобы Тулкас взял себе нечто по праву силы, зато он защитил многое и многих. Так что — да, я считаю достойным уподобляться Астальдо.
Волк был готов поставить многое на кон, что эльфы не понимают, что происходит. Ни причину его печали, ни его улыбки, ни того, как важен этот разговор.
— Меня там не было, Лагортал, — спокойно и просто ответил умаиа. — Я могу лишь повторять те слова, что были сказаны мне, и есть те из нолдор, что готовы были поклясться в том, что Тулкато хотел силой принудить Феанаро. Так что или ты переоцениваешь Валар, или кто-то из твоих родичей пал так низко, ведь мы обвиняем других в том, что свойственно нам самим. И если некто постоянно ожидает от кого-то коварства, то не потому ли, что сам стремится слукавить? — Волк задал вопрос простой, но очень важный. Из ответа на него будет понятно больше об этом эльфе — правда ли он Светел или такой же, как Линаэвэн и другие, и лишь создаёт поверхностное и ложное впечатление о себе. Непроизвольно Волк сжал подлокотник кресла сильнее, чем стоило — но как было не волноваться, когда очередное маленькое испытание решало: Светлый этот эльф или фальшивка, очередная пустышка?
— Полагаю, — ответил Лагортал, задумавшись на время, — некоторые мои родичи, не доверяя Валар, так поняли слова Тулкаса. Но, конечно, из этого не следует, что обвинившие были коварными и алчными. Иногда, в самом деле, обвиняют других в том, что делают сами — но это не единственная причина. Здесь, я уверен — причиной была клевета Мелькора на Валар, будто они только и мечтают, как бы захватить Сильмариллы. И вот тут… названная тобой причина подойдёт.
Передававшиеся вполголоса слухи доходили и до него, но он, доверяя Валар, возмущался самим этим предположениям. Лишь позже узнав, кто за ними стоит.
Лагорталу показалось, что он смог уйти от тяжести своего положения, но Волк не собирался давать своей надежде закрывать глаза на правду.
— Ты хорошо сказал: «Мы совершаем то, что требует оправдания, но мы сожалеем об этом, а вы нет». Только, понимаешь ли… Далеко не все из вас сожалеют. Причем как из твоих родичей, Лагортал, так и из твоих, Кирион. И что тогда получается? Лишь те из вас, кто сожалеют, могут зваться светлыми?
— И те, кто не сожалеют о содеянном, не становятся Тёмными и подобными тебе, хотя и могут навредить самим себе, — Лагортал упрямо закусил губу, чувствуя неожиданную усталость. Он был воином, а от него требовали ответов, словно от мудреца… словно здесь за одним столом с Сауроном сидел Государь Финрод Фелагунд. Но он вовсе не был Финродом, он только пытался отвечать достойно его Верного, вспоминая слышанное. Эльф тряхнул головой. — Но я могу по-настоящему сказать только о себе и не хочу разбирать перед тобой моих родичей-эльдар. Скажу только — если кто не сожалеет, то потому, что считает, что деяние его было добрым или верным, или справедливым; или не сожалеют по заблуждению. И не для себя самих ведут войну.