Эпидемия безбрачия среди русских крестьянок. Спасовки в XVIII–XIX веках

Мы знаем, что почти все женщины, отказавшиеся от брака в Алёшково, были староверками и членами религиозной общины, возникшей в этой деревне в 1760-х гг. В 1777 г. священник прихода с. Купля в конце ежегодной исповедной ведомости назвал десять (из 21) дворов записными раскольниками[310]. Именно в этих десяти дворах на 1782 г. проживали семь из восьми алёшковских женщин от 25 лет и старше, никогда не выходивших замуж, а на 1795 г. — 11 из 12. Ранее, в 1763 г., все шесть незамужних женщин жили в шести разных дворах, лишь один из которых в 1777 г. оказался раскольническим. Одна из православных старых дев дожила до 1794 г., все другие умерли до 1782 г.; вплоть до 1795 г. все другие женщины, родившиеся в этих православных дворах, вступали в брак до достижения 25 лет. С другой стороны, в 1763 г. во дворах, позже составивших группу «записных раскольников», было много дочерей младше 25 лет, которые потом составили контингент взрослых незамужних 1782 и 1795 гг. Такая картина предполагает, что те, кто избегал брака до 1763 г., самостоятельно принимали свои решения, не согласовывавшиеся с концепцией брака, которой придерживались остальные в их дворе, в то время как после 1763 г. женское сопротивление браку стало отличительной чертой дворов и общины, которых священник назвал записными раскольниками.

Сопротивление браку среди алёшковских староверов со временем набирало силу. В 1782 г. только в пяти из десяти старообрядческих дворов Алёшково были незамужние женщины 25 лет и старше. К 1795 г. в общее число незамужних входили дочери семи дворов[311]. В 1782 г. в придачу к незамужней сестре у двоих из троих братьев Ивановых (их отчество; ни у кого из крестьян в приходе с. Купля не было фамилии), живших в двух разных дворах, было по незамужней дочери старше 25 лет. Все три старые девы дожили до 1795 г., когда к ним присоединилась тридцатидвухлетняя дочь третьего Иванова брата, тоже никогда не выходившая замуж. В 1782 г. у вдовы Февронии Афанасевой были три незамужние дочери в возрасте 27, 30 и 31 года, а также 35-летний холостой сын. Она и сын умерли в 1794 г., а дочери в 1795 г. были еще живы. До своей смерти Феврония усыновила Прохора, которому в 1795 г. было 20 лет, из семьи Григория Игнатева, желая, видимо, обеспечить мужские руки в помощь своим стареющим дочкам. Григорий сам был алёшковским старовером, и в 1795 г. у него жила 28-летняя незамужняя дочь Агафья, еще одна дочь Агафья 14 лет и еще один холостой сын Матвей 25 лет. Для крестьянской семьи, где мужской труд определял благосостояние двора, отдать взрослого сына, чтобы поддержать двор единоверцев, было актом чрезвычайной щедрости. Это должно было также являться образцом солидарности между алёшковскими староверами. В общей сложности в 1782 г. в двух дворах Ивановых и во дворе Афанасевой проживало шесть из восьми незамужних алёшковских староверок старше 25 лет, в 1795 г. — семь из одиннадцати. Остальные незамужние взрослые женщины жили, как дочь Григория Игнатева Агафья, по одной на двор.