Сноха

Ближе к вечеру мы с Робертом и Бимкой заезжаем в клинику за Вадимом. Честно говоря, я немного трушу. Обед у его родителей для меня еще то испытание. Папа — доктор наук, профессор, легенда нашей медицинской академии, и мама, заведующая лор-отделением в самом крутом медицинском центре области. Такие деятельные и очень приятные люди. Я с ними знакома еще со времен первого замужества. Тогда, в браке с Кириллом, я им понравилась. Бабушка Вероника Семеновна не знала куда усадить и чем накормить. Мы с ней обсуждали модные тренды и хихикали вместе над показами высокой моды. А дед Петр Юрьевич наливал в хрустальные рюмочки вишневую наливку и предлагал выпить за милых дам. По-гусарски опрокидывал рюмку в рот и целовал бабушке ручку.

— Мастодонты, — усмехался Кирилл на лестнице. — Но они прикольные олды. Шарят в айфонах. Любят триповать.

Сейчас же все изменилось. Вероника поджимает губы и приторно улыбается, а Петр Юрьевич называет меня за глаза «наше переходящее красное знамя». Вадим злится и постоянно проводит с родителями душеспасительные беседы, начинающиеся с «я люблю ее» и заканчивающиеся фразой «пожалуйста, ради меня!». Поэтому та легкость общения, что была при Кирилле, испарилась, стоило Вадиму объявить о нашей свадьбе. Теперь Косогоровы общаются между собой на медицинские темы, а мы с Робертом играем с Бимкой. Все равно его дома оставить нельзя. Брат Вадима, Павлик, тоже нехорошо морщится и старается поменьше смотреть в мою сторону. Он тоже медицинское светило. Кардиолог, кажется, или вирусолог… Не помню точно.

Как только мы с сыном входим в клинику, навстречу выбегает Светлана Ивановна, секретарь Косогорова. И так радостно улыбается, будто я ее самая лучшая подруга.

— Олечка, а Вадим Петрович еще на операции, — сообщает она заговорщицки. — Вы в кабинете посидите или в зимний сад пойдете?

— Мама, я хочу мультики смотреть. Про Машку, — заявляет, подпрыгивая, сын.

«Машка — это большая промашка», — мысленно улыбаюсь я, точно зная, что все идеи для шалостей и проказ мой сын черпает из этого мультика.

— Мы посидим в кабинете, — киваю я и следом за секретарем захожу в просторную комнату, залитую солнцем. Скинув босоножки на высоком каблуке, укладываюсь на кожаный диван, а сын — рядом со мной. Щелкает пульт, и развеселая девочка в платочке продолжает творить добро. Время бежит, а Косогоров все оперирует. Первым засыпает Бимка, потом Роберт, а последней и я впадаю в тревожную дрему. В мой короткий мимолетный сон забредает Кирилл. Он качает права и все твердит о каком-то предательстве. Он на меня рассчитывал, а я подвела. В ужасе я распахиваю глаза и ничего не понимающим взглядом обвожу кабинет Вадима, не сразу сообразив, как тут оказалась. Натыкаюсь взглядом на рамку с фотографией, стоящую в книжном шкафу, и даже с такого расстояния безошибочно определила, кто на ней изображен. Кирилл — наш мажорный мальчик.