Сноха

Словно птица в клетке, я задыхаюсь. Даже еще хуже. Глупое пернатое не подозревает, что за ним наблюдают десятки глаз. А я тягощусь постоянным присутствием охраны и необходимостью сообщать о каждом своем шаге Вадиму и его людям. Нет и не может быть речи об обыденных вещах. Я не могу пойти в магазин или в аптеку. Погулять с ребенком в парке или посидеть с подружками в кафе. Сержусь на Вадима, но понимаю, что он не виноват. Ему лишь приходится разгребать последствия хитроумного плана моих родителей. Не знаю, когда и как они сговорились. И как им пришла в голову светлая идея заполучить состояние Терезы. Для меня! Твою мать! Злюсь и рыдаю, прекрасно понимая, что если бы не Вадим, меня бы уже закопали рядом с Кириллом. Я даже вскрикиваю от ужасной догадки. Слишком много вокруг меня всяких несчастий. Простреленное плечо Вадима, бабушкины травмы и даже смерть мужа. Если условия завещания известны заранее, то, может, это дорогой дядя Лева убирает моих родственников и наследников. А расправившись с окружением, и меня придавит как муху. Я ворочаюсь в постели и, конечно же, бужу Вадима.

— Спи, — говорит он и кладет мне на живот тяжелую руку. Я поворачиваюсь к нему. Осторожно провожу пальцами по плечу, с которого пару дней назад сняли повязку.

— Не могу уснуть, — вздыхаю я.

— Волнуешься? — сонно бурчит Вадим и нежно проводит рукой по моей спине. — Спи, малыш. Родители у меня добрые. А зубы у них вставные.

— Что? — не понимаю я.

— Не покусают тебя завтра.

— Хорошо бы, — вздыхаю я, утыкаясь носом в крепкую грудь. — Я от своей мамы тоже никаких выходок не ожидала.

— Я ее боюсь, — усмехается Вадим, целуя меня в шею, потом ласково обводит языком ключицу, тянет влажную дорожку к груди и, прикусив сосок, заставляет меня выгнуться дугой.

— Не вздумать кричать, — жарко шепчет на ухо. — Роберта разбудишь.

— Он единственный рад нашей свадьбе, — усмехаюсь я, опуская руку ниже.

— Ольга, не балуйся, — добродушно предупреждает меня Вадим, перехватывая руку, готовую прорваться к напрягшемуся члену.