Генерал Деникин. Симон Петлюра
- Автор: Козлов Александр Иванович, Финкельштейн Юрий Евгеньевич
- Год: 2000
- Язык: русский
- ISBN: 5-222-01001-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Генерал Деникин. Симон Петлюра». Краткое содержание книги:
Книга рассчитана на широкий круг читателей.
Против этого выступили казаки-фронтовики, иногородние и коренные крестьяне, последние отказались даже от участия в раде. Эти элементы составляли большинство и обладали буйной натурой, выступали против земельных и политических привилегий казаков. Большевизм упал на благодатную почву. Казачья же фронтовая молодежь не испытывала к нему внутренней тяги, но ее толкали к нему главным образом психологические мотивы: усталость от войны и неприятие вооруженной борьбы в любых ее формах; назойливая и широкая большевистская агитация, угрожавшая казакам расправой в случае их сопротивления и обещавшая им сохранение уклада, землевладения и имущества при их покорности. К концу 1917 г. большевизировалось 25 станиц.
Горские народы с консервативным укладом жизни, внутри которого не было заметно выраженного социального и земельного неравенства, не питали особого интереса к идеям большевизма, по быстро и охотно восприняли его прикладные стороны, в особенности его призывы к насилию и грабежам («грабь награбленное»). Они быстро обрели оружие либо посредством покупки у проходивших через их территории частей развалившегося Кавказского фронта, либо их разоружения. Полки и батареи возвратившегося после неудавшегося корниловского выступления Кавказского Туземного корпуса послужили базой для создания национальных формирований Северного Кавказа.
А. И. Деникину казалось, что наиболее спокойным оставался лишь Дагестан. Но и там вскоре развили бурную деятельность панслависты и турецкие силы влияния. Против большевиков, группировавшихся преимущественно вдоль железной дороги Баку — Порт-Петровск, развернулась партизанская борьба. Но дагестанцы не проявляли враждебности к казакам и служилым русским людям.
Куда более напряженной представлялась Деникину политическая обстановка в Чечне и Ингушетии. В Чечне она была следствием внутренней междоусобицы, возникшей между 50–60 враждующими партиями по числу влиятельных шейхов. Одни из них склонялись к турецкой ориентации, другие — к большевизму. Но все они объединялись в борьбе против русских колонизаторов. Чеченцев поддерживали вайнахи, собратья ингуши. Общая идея чеченцев и ингушей заключалась в том, чтобы отбросить терских казаков и часть осетин за Суижу и Терек, овладеть их землями и, уничтожив чересполосицу, связать прочно в районе Владикавказа горную и плоскогорную Ингушетию с одной стороны и Чечню с Ингушетией — с другой. В конце декабря 1917 г. крупные силы чеченцев обрушились на соседей. Грабили, жгли, разоряли цветущие селения, хутора, экономии особенно в Хасав-Юртовском округе, казачьих станицах, на железнодорожных станциях, в Грозном и на нефтяных промыслах. Организованно действовали и ингуши. Созданный ими сильный вооруженный отряд разорял казаков и осетин. Враждуя с большевиками по большому счету по тактическим соображениям, они одновременно вместе с ними держали в страхе Владикавказ, а в январе 1918 г. захватили его и подвергли жесточайшему разгрому. Чеченцы и ингуши стремились вытеснить старинные казачьи станицы Сунженской линии за ее пределы. Для начала они обложили со всех сторон станицу Фельдмаршальскую, подожгли и разрушили ее.
Осетины, считал А. И. Деникин, в основном выдержали искушение большевизмом, хотя определенная часть местной интеллигенции и склонялась к нему. Но в целом они питали враждебные чувства к ингушам и большевикам. Несмотря на остроту споров с казаками по земельному вопросу, осетины поддерживали казачий антибольшевизм. Кабардинцы, отобрав земли помещиков (узденей), старались держаться нейтралитета и балансировать между враждующими силами. Терские казаки, оказавшись в водовороте межнациональных страстей, раскололись. Чтобы спасти свою жизнь, одни переходили к большевикам, другие вступали в союз с теми или иными горскими объединениями.
К началу декабря 1917 г. в Новочеркасск съехались многие последовательные приверженцы идеи общероссийской государственности. Среди них были известные политики М. В. Родзянко, М. М. Федоров, Н. Н. Львов, В. В. Шульгин. 6 декабря, после тяжелого и опасного странствия, туда добрался и Ларион Иванов — Лавр Георгиевич Корнилов. Над столицей донского казачества взвился флаг общероссийского единства, что послужило дополнительным импульсом к развертыванию объединенческих тенденций на всем разношерстном Юге Европейской России.
На Дону, а вслед за ним и по его примеру в других казачьих областях, на Кубани и Тереке, казачьи верхи начали все явственнее осознавать необходимость поиска путей компромисса между казаками и не казачьим населением. Правда, понимание это пришло к ним с большим опозданием, когда на их порогах уже обозначились силуэты, если не чисто большевистских, но весьма большевизированных армад. Со стороны Харькова и Воронежа к Дону приближались красногвардейские эшелоны В. А. Антонова-Овсеенко, а с юга двинулись войска развалившегося Кавказского фронта, делегаты которого, собравшись 10 декабря в Тифлисе на свой второй съезд, заявили солдатам: «Съезд признал за вами право на оружие при оставлении армии для защиты родины от контрреволюционной буржуазии с ее приспешниками Калединым — Донским атаманом, Дутовым — Оренбургским и Филимоновым — Кубанским. Для руководства продвижения товарищей солдат и для борьбы с контрреволюцией на Северном Кавказе, на Кубани и в Закавказье избран съездом Краевой совет и Военно-революционный комитет… Вы, товарищи, должны все принять участие… в установлении советской власти. Провезти домой оружие вы можете, двигаясь лишь сильными отрядами всех родов оружия, с избранным командным составом… Кто не может (провезти), сдавайте его советам, комитетам в Новороссийске, Туапсе, Сочи, Крымской и т. д., где есть представители советской власти». Всем этим мощным потокам солдатской стихии лишь кое-где, по железным дорогам Туапсе — Армавир, Новороссийск — Екатеринодар, Воронеж — Ростов, Харьков — Таганрог, Моздок — Ростов, пытались безуспешно противостоять только что возникшие и слабо организованные добровольческие офицерские отряды.
На всем густонаселенном Юге Европейской России, где проживало более 10 млн. человек, свыше половины которых, как, наверное, нигде еще в России, по уровню жизни относились или приближались к средним слоям населения, на развалинах старого развернулось интенсивное государственное строительство. На базе общественных структур, возникших там летом и осенью 1917 г., в частности, Союза горцев Северного Кавказа и Юго-Восточного союза казачьих войск, горцев Кавказа и вольных степных пародов, образовались структуры с правительственными функциями. Во Владикавказе богатые горцы Т. Чермоев и П. Коцев возглавили Правительство горских пародов Кавказа, а в Екатеринодаре видный политик В. А. Харламов, представитель Дона, — Объединенное правительство Юго-Восточного союза.
Однако эти новообразования не оказывали сколько-нибудь заметного влияния на ход событий. Правящие органы, созданные на принципах паритетного представительства основных сословных и национальных групп населения, не добавили им сил. Соглашательские по сути, они не обладали необходимой устойчивостью. Национальные советы по-прежнему сохраняли свою самостоятельность. Атаман Терского казачьего войска М. А. Караулов, известный деятель Государственной думы, ведя борьбу с большевиками и линию на примирение с горцами, в начале декабря с большим трудом, но достиг согласия между Терским казачьим правительством, Союзом горцев Кавказа и союзом городов Терской и Дагестанской областей и на его основе создал Временное Терско-Дагестанское правительство, которое взяло на себя всю полноту общей и местной государственной власти «впредь до создания основных законов». Но вскоре, 13 декабря, по указанию Владикавказского совета, большевизированные солдаты на станции Прохладной открыли огонь по вагону Караулова и убили его. Его правительство, не успевшее еще как следует развернуться, будучи обезглавленным, так и не сумело стать на ноги.