Генерал Деникин. Симон Петлюра

При необходимости решено было уходить, естественно, на Доп. Там был атаман Каледин, сам проходивший по делу Корнилова. Главное, по-прежнему внушало доверие казачество. На этом настаивал и совет Союза казачьих войск, непрерывно поддерживавший связь с быховцами, который, как и вся казачья старшина, как оказалось, оторвался от казачьей массы и не имел реальной силы над нею. В отношении казачьих частей пребывала в заблуждении и Ставка, планировавшая с их помощью приостановить поток бегущих с фронта. Лишь Каледин, чутко улавливавший психологический настрой казаков, в письмах предостерегал от иллюзий в отношении них. На прямой вопрос, даст ли Дон быховцам убежище, атаман ответил утвердительно, по с оговорками о сложности своих отношений с Временным правительством и о чрезвычайной и противоречивой обстановке в области.

Узники волновались. Только Корнилов не терял надежды, считая пессимизм Каледина проявлением его субъективной неуверенности. Тем более что уже пробравшийся на Дон неутомимый В. С. Завойко, его поверенный советник, слал оттуда Корнилову весьма оптимистические письма, вселявшие уверенность. Тут, писал он, «…Ваше имя громадно, его двигает вперед уже стихия; за ним стоят не отдельные силы или люди, а в полном смысле слова — стихия». Правда, оговаривался: «Здесь на Дону Ваше имя и значение — бельмо на глазу Богаевского (М. Богаевский — товарищ (помощник) атамана войска Донского. — А.К.); он полностью забрал в свои руки Каледина и в этом направлении влияет на него; здесь политика по отношению к Вам — двуличная и большая личная ревность. Боятся, что Вы будете наверху, боятся, что Вы не позволите пожить на счет других…». В другом письме Завойко слал еще более горячие заверения: «…Помните, что стихия за Вами; ничего, ради Бога, не предпринимайте, сторонитесь всех; Вас выдвинет стихия; Вам не надо друзей, ибо в должный момент все будут Вашими друзьями… За Вами придут — это делаю и я…».

1 ноября Керенский бежал из Гатчины, бросив казаков Краснова, который заключил перемирие с матросом П. Е. Дыбенко. Ставка заняла примиренческие позиции и отказалась от активной борьбы с большевиками. Ведя переговоры с Советом казачьих войск, Довбор-Мусницким и Калединым, 1 ноября Корнилов направил письмо Духонину с призывом покончить с нерешительностью, подчеркивая: «Положение тяжелое, но еще не безвыходное. Но оно станет таковым, если Вы допустите, что Ставка будет захвачена большевиками, или же добровольно признаете их власть». Чтобы этого не случилось, считал Корнилов, необходимо прочно обеспечить Ставку, для чего срочно перевести в Могилев Чешский и Польский полки; занять войсками польского корпуса, усилив их артиллерией казачьих батарей фронта, Оршу, Смоленск, Жлобин, Гомель, перебросить на эту линию Чехословацкий корпус, Корниловский полк, одну — две казачьи дивизии из наиболее надежных; сосредоточить в Могилеве волонтеров из числа офицеров и вооружить их; установить прочную связь с атаманами Донского, Терского и Кубанского казачьих войск. Духонин высказал ряд сомнений по устойчивости войск, но, тем не менее, верховное командование принял на себя. 2 ноября генерал Алексеев прибыл в Новочеркасск. 7 ноября СНК предписал Духонину приостановить военные действия на фронте и начать переговоры с немцами. Поддерживая идею скорейшего заключения мира, Духонин, однако, заявил, что это может сделать только центральная власть при поддержке страны и армии. СНК расцепил это как неповиновение и сместил его с должности Верховного, назначив на нее своего комиссара по военным делам прапорщика Н. В. Крыленко (1885–1938). Духонин, опираясь на Общеармейский комитет, отказался оставить свой пост. Но целые соединения начали переходить на сторону большевиков или объявлять себя «нейтралами». Крыленко на фронте 5-й армии вступил в переговоры с немцами и двинулся с эшелоном матросов в Могилев, где Общеармейский комитет, социалисты В. М. Чернов, М. И. Скобелев, Н. Д. Авксентьев и другие бесплодно спорили о создании нового правительства. Духонин пытался удержать на месте большевизированную армию, чтобы обеспечить его созыв. Первым делом, следовало из воззвания уже смещенного Верховного, правительство провозгласит мир и даст «исстрадавшейся земле Русской… власть всенародную, свободную в своих началах для всех граждан России и чуждую насилия, крови и штыка». Теперь правительство замышлялось как однородное коалиционное из социалистов, включая большевиков, во главе с Черновым. Но в таком виде его не хотели ни захватившие уже власть большевики, ни либералы, ни правые силы.