Годы и дни Мадраса

К 12 часам ночи лидер Дравидийской партии кончил свою речь. Он начал ее в 8 часов вечера. 4 часа он говорил без отдыха, не покидая трибуны. Для человека 86 лет это было бы утомительно. Но для Рамасвами не существовало усталости. Люди в черных рубашках бросились к трибуне. Они подняли оратора и осторожно под руки свели вниз. Ноги плохо слушались старика. Толпа медленно двинулась за великим Рамасвами. Его усадили в автомобиль, и машина двинулась, с трудом прокладывая себе дорогу.

— Великий, — сказал человек в черной рубашке, сидевший рядом со стариком, — вас пригласили здесь в один дом на ужин. Хозяин будет рад, если вы окажете ему эту честь.

— Ужин? — спросил Рамасвами. — Разве я не ужинал?

— Нет.

— Но ведь уже поздно, и мы потревожим добрых людей.

— Они очень настаивают.

— Хорошо. — И старик устало прикрыл глаза.

Автомобиль мчался по пустынным улицам ночного города, и черный флажок с красным кругом посередине полоскался на радиаторе. Вслед за автомобилем по черному небу бежал красный диск луны.

— Кажется, здесь, — произнес шофер, когда автомобиль свернул в узенькую грязную улочку, по бокам которой выстроились ветхие домишки и хижины. В одной из них горел свет. Хозяин дома ждал на пороге. Рамасвами помогли выйти из машины. Человек па пороге подтянул дхоти в заплатах и поднял большие ладони, на которых явственно проступали шершавые бугры мозолей.

Затем он согнул колени и хотел «взять прах» от ног гостя.

— Нет, нет, — энергично затряс бородой Рамасвами, — не смей этого делать. Я не святой и не бог. Не унижайся.

Человек распрямил колени, и Рамасвами пожал его большую руку. В хижине на циновке, лежавшей прямо на земляном полу, была разложена еда. Аккуратные горки риса на зеленых банановых листьях. Это было все, что мог предложить мадрасский рикша Великому…

Рамасвами — одна из ярких и значительных фигур современного Тамилнада. Его называют «Великим», «Буддой», «пророком». Но, несмотря на высокие имена, Рамасвами остается человеком со всеми присущими ему достоинствами и недостатками. И пожалуй, во всем Тамилнаде нет более противоречивой по своим взглядам личности, чем великий Рамасвами.

Родившийся в семье крупного фабриканта и помещика, ортодоксального представителя одной из высших каст наикеров, он отверг традиционный путь и со временем превратился в своеобразного «апостола шудр» — людей низших, угнетенных каст. Неистощимую энергию борца он направил против традиционных устоев общества, против кастовой системы, против богов и брахманов. Он был образцом бескорыстного служения простым людям Тамилнада и в этом служении шел до конца, не признавая никаких компромиссов и отклонений. Так же до конца он оставался верен и своим ошибкам. Выступая в защиту угнетенного большинства Южной Индии, он противопоставил Юг Северу, дравидов — ариям и выдвинул сомнительную идею самостоятельного государства Дравидистан. Выступая против кастовой системы, защищая права «низших», он слепо отверг классовую структуру современного общества. В этом обществе он видел единственных носителей зла — брахманов. В 10 лет он бросил школу, отказавшись от того традиционного образования, которое давали закрытые индусские учебные заведения. В 16 лет он стал знатоком индусской религии и мифологии. В 19 лет, уже женившись, стал сознательно нарушать законы касты, ел и пил с неприкасаемыми, приглашал в дом «низших». Он снял тали со своей тринадцатилетней жены, так как считал его символом рабства замужней женщины. Запретил ей обмывать ему ноги, как это делали покорные индусские жены, и требовал, чтобы она ела с ним вместе как равная. Отец думал, что сын помешался, и пытался наставить его на путь истинный. Однако конфликт в семье разрастался, и в 25 лет Рамасвами порвал с отцом и ушел из его дома.

Впереди была неизвестность. Полуголодный, без средств к существованию, он решил отправиться по «святым» местам. Он думал, что индусские «святые», садху и аскеты, смогут ответить на его вопросы, смогут помочь в его исканиях справедливости и правды. Ему казалось, что те, в ком присутствует «дух божий», могут указать ему единственно правильный путь. Он отправился в Калькутту, потом в Бенарес. Он шел от одного «святого» города к другому, присоединялся к бродячим садху, нищенствовал и делил с ними их убогий ночлег и скудную пищу. Рамасвами думал, что, приняв тяготы жизни санияси, заплатит за все несправедливости и за все зло. Заплатит и станет чистым. Грязь этого мира больше не коснется его. Но постепенно он начал видеть и понимать другое. Садху и санияси сами не были «чистыми». Большинство из них спекулировали именем бога на невежестве миллионов индусов. Он увидел, что «святые» паразитируют на живом организме народа. Они были ленивы, развращенны и питали отвращение к любому труду. Они грызлись между собой за «выгодные» места, нечестными способами добивались популярности у паствы, подло подсиживали друг друга, были жадны и невежественны. Они, как попугаи, бессмысленно повторяли молитвы, как фокусники, придумывали новые детали ритуала. Жадный огонек загорался в глазах этих людей, когда они видели, как медные и серебряные монетки падают в их плошки. Они были нечистоплотны и наивно кичились тем, что поднялись над простыми людьми и стоят ближе к богу. Они не отвергали кастовой системы, а, наоборот, прочно за нее держались, хорошо сознавая, что власть их покоится на этом неравенстве. И Рамасвами задумался о том, как может бог все это допускать. Если он допускает, то он не бог, а обычный человек, так же как и садху, добившийся, хитростью и обманом поклонения себе. «Святые» города и садху убили в Рамасвами веру в бога. Он понял, что бога выдумали жрецы. Жрецы брахманы И никогда им этого не простил. Это они были виноваты в невежестве народа, в том, что нет в этой стране равенства. Он больше не искал у санияси и садху ответов на то, что мучило его. Он не искал правды и справедливости у богов.