Годы и дни Мадраса
- Автор: Шапошникова Людмила Васильевна
- Год: 1971
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Годы и дни Мадраса». Краткое содержание книги:
Мысль Рамасвами с тех пор стала работать только в одном направлении. Брахманы составляют только три процента населения Тамилнада, говорил он, а в Конгрессе они занимают все руководящие посты. И Рамасвами потребовал привести руководство Конгресса в соответствие с этой пропорцией. Умеренные поняли, чем это им грозит. Они отвергли все резолюции Рамасвами. В 1925 году Рамасвами вышел из Конгресса. С тех пор основной его целью становится борьба против брахманов. Для него они превратились в символ всех зол. Брахман — это умеренность в политике, имущий эксплуататор, брахман — это носитель всех темных сторон индуизма, держащий миллионы в невежестве, брахман — это защитник кастовой системы и проповедник извечного неравенства. Идеалы борьбы за независимость Рамасвами принес в жертву кастовым разногласиям. Прогрессивно мыслящий человек, он остался рабом древних традиций, не сумел подняться над ними, не смог разглядеть социальных противоречий, иногда принимавших форму кастовых конфликтов. Он ступил на ложный путь и до конца остался ему верен. В этом и состоит его трагедия как политического деятеля, в этом его противоречивость. Пророк Тамилнада постепенно становился его лжепророком и не замечал этого.
Выйдя из Конгресса, он начал «движение за самоуважение». Движение это носило ярко выраженный антибрахманский общинный характер. Рамасвами выступал против кастовой системы, но на деле способствовал ее сохранению. Консолидируя вокруг своего движения низшие касты, он развивал в них чувство именно кастовой солидарности. Вопреки логике своих взглядов, он примкнул к Либеральной федерации, так называемой «Джастис парти», только потому, что она была небрахманской. Его не остановило, что эта партия была более умеренной, чем «брахманское» руководство Конгресса Тамилнада. Она добивалась самоуправления в рамках Британской империи. Его не смущало, что партия представляла интересы крупных помещиков и торговцев Тамилнада и финансировалась ими же. Слово «небрахман» обрело для Рамасвами магическую силу. Как призрачный волшебный занавес, оно скрывало от него и ненавистную политическую умеренность, и подобострастную покорность английским властям, и эксплуататорские доходы имущей верхушки Либеральной федерации. Всего этого он не прощал только брахманам. В его душе назревал кризис, и он не был в состоянии найти выход. Он чувствовал, что стройная система его взглядов где-то дала трещину. Он оказался в тупике. Как выйти из него? Как избежать суда собственной совести? Кто в этом мире может помочь ему?
Решение пришло само собой. Есть страна, где проблемы, над которыми он бился, разрешены. Этой страной была Советская Россия. Рамасвами никогда не скрывал своих симпатий к Октябрьской революции. Он говорил о ней с восхищением. В 1931 году 52-летний Рамасвами уехал из Мадраса. Многие знали, куда он отправился. В Афинах ему удалось связаться с греческими коммунистами. Те помогли ему сесть на пароход, шедший в Одессу. Так Рамасвами оказался в Москве. Там ему сказали, что Советское правительство считает его своим гостем…
Через несколько дней его принял председатель ЦИК СССР Михаил Иванович Калинин. Рамасвами знал, что человек, занимающий этот высокий пост, был сыном простого крестьянина. «Неприкасаемый», — подумал он, когда входил в кабинет Калинина. «Неприкасаемый», лукаво улыбаясь в стриженую бородку, пошел навстречу Рамасвами. Они проговорили очень долго. За окном кабинета наступили ранние московские сумерки, а гость из Тамилнада все слушал председателя ЦИК. Его поразила простота, доброжелательность и заинтересованность Калинина. Тогда он понял, что, приехав в Советский Союз, не ошибся. Кажется, он нашел здесь то, что искал всю жизнь, — равенство. Здесь не было богатых и бедных. «Неприкасаемые» управляли государством. Положение в обществе люди завоевывали собственным трудом. Бог не властвовал над их умами.
И он решил увидеть в этой стране как можно больше. Ему помогли в этом. Известные люди стали его друзьями. Емельян Ярославский навещал его в скромном гостиничном номере. Город сменялся городом: Москва, Ленинград, Баку, Тбилиси, Сочи… Он посещал фабрики и колхозы, школы и больницы, научные институты и центры искусства. Его энергия поражала. Он спал по нескольку часов в сутки. Его интересовало буквально всё и все. Он беседовал с политическими Деятелями и философами, учителями и писателями, художниками и учеными. Он видел, как десятки миллионов людей самоотверженно трудятся на благо своей страны, и результаты этого труда были осязаемы. Он вспоминал бенаресских садху и приходил в ярость. Разве они могли претендовать на знание истины? Теперь он знал, где можно найти истину. На первомайском митинге его попросили сказать речь. Он рассказал об угнетенной Индии, о бесправии и нищете ее народа. Несколько тысяч человек слушали его, затаив дыхание. На глазах у некоторых он заметил слезы. И тогда вновь мелькнула мысль. Они сочувствуют потому, что сами были когда-то «низшими». Они — «небрахманы».
Три месяца, проведенные в России, показались ему целой жизнью. Жизнью его мечты. Ему не хотелось с ней расставаться. Он обратился в правительство с просьбой о советском гражданстве. Но тень незаслуженного подозрения легла на него. Ему отказали. Он не обиделся и не ожесточился. Все хорошее, что он видел, не могло быть испорчено плохим. Он уехал нашим другом и таким остался на всю жизнь.
В далеком Мадрасе он стал писать статьи о России. Это были первые строки, написанные в Тамилнаде, где была рассказана правда о великой стране. Рамасвами писал о первой и второй пятилетках, о колхозах, о советской демократии. Он опубликовал книгу «Взгляд Ленина на религию» и брошюру о философии коммунизма. Он выступал на митингах и собраниях. Он знал, что вокруг него уже сгущаются тучи, но продолжал рассказывать о Советской России до того самого дня, когда на пороге его дома возникла фигура английского полицейского офицера.
— Вы арестованы, господин Рамасвами, — вежливо сказал он, поигрывая стеком. — Мы не хотели вас сразу трогать, вы, к сожалению, слишком популярны. К тому же мы ждали, что вы одумаетесь.
Суд был скорый и неправый. «За активную пропаганду коммунизма и Советской России, — гласило обвинительное заключение, — девять месяцев тюрьмы строгого режима».
Из-за Рамасвами даже Либеральную федерацию стали считать «прокоммунистической». Но характер ее от этого не изменился. Она по-прежнему оставалась «антибрахманской». Так же как и деятельность самого Рамасвами. Сложность обстановки в Тамилнаде и противоречивость самого Рамасвами как политического деятеля не позволили выйти ему из тупика. Он просто заставил себя о нем не думать. В 1938 году он третий раз попал в тюрьму. Непосредственным виновником случившегося был его давнишний враг Раджагопалачария. Вместе с Рамасвами были арестованы две с половиной тысячи человек, участвовавшие в кампании протеста против введения в школах Тамилнада языка хинди в качестве обязательного предмета. Раджагопалачария возглавлял в то время конгрессистское правительство, сформированное после победы Конгресса на выборах 1937 года. Раджагопалачария, отдавший приказ об аресте Рамасвами, был для последнего прежде всего брахманом, а не представителем правого крыла Национального конгресса. И Рамасвами снова обрушился на брахманов. Постепенно антибрахманская проблема стала для него расширяться и переросла в проблему дравиды — арии. Арии — пришельцы, арии-завоеватели. Хинди — это их язык. Он забывал, что английский, против которого он не протестовал, тоже был языком пришельцев и завоевателей. Но у англичан не было брахманов, и это решило для него многое. Арии — дравиды. Угнетатели и угнетенные.