Годы и дни Мадраса
- Автор: Шапошникова Людмила Васильевна
- Год: 1971
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Годы и дни Мадраса». Краткое содержание книги:
На узенькой уличке около главной Миунт Роуд стоит скромный двухэтажный дом. Рамасвами обычно живет в нем, когда задерживается в Мадрасе. В этом доме и состоялась моя встреча с Великим — Перияром. Меня провел к нему редактор газеты «Свобода», которую издает Дравидийская партия. Навстречу мне поднялся седобородый, несколько грузноватый старик. Из-под стекол очков в простой железной оправе на меня смотрели неожиданно молодые глаза.
— Проходите, проходите, товарищ, — сказал Рамасвами, крепко пожимая мне руку. — Я вас ждал. Люди из вашей страны нечастые гости у меня. Но я всегда им рад.
Поджав босые ноги, он уселся на широкую деревянную кровать.
— Это хорошо, что вы пришли. Из-за этих брахманов люди из других стран не знают о нас правды. Ведь почти все газеты в штате в их руках. У нас существуют только две касты — брахманы и небрахманы. Угнетатели и угнетенные. И они никогда между собой не примирятся.
— Но, может быть, — возразила я, — есть какой-то путь к примирению. Ведь теперь часто кастовое положение не соответствует социально-экономическому.
— Нет, — твердо ответил Перияр. — Пути нет. В течение десятилетий я добивался этого. Но брахман всегда останется брахманом. Полюбуйтесь на Дравидийскую прогрессивную партию. Когда-то все они были со мной. А теперь спелись с брахманами. И принимают к себе даже мусульман и христиан. Я не хочу иметь с ними дела. Они предали наши принципы.
— Сколько членов в вашей партии? — спросила я.
Рамасвами задумался, потер высокий лоб и позвал секретаря.
— Принеси, пожалуйста, списки, — попросил он. И, повернувшись ко мне, смущенно улыбнулся: — Я что-то стал забывать цифры.
Секретарь принес несколько толстых конторских книг и положил их на кровать рядом с Перияром. Тот взял одну из них, раскрыл и, по-стариковски кряхтя, что-то забормотал про себя. Все это как-то не вязалось с моим представлением о лидере политической партии. Но в следующее мгновение я поняла, что этот налет «домашности» на партийных делах Перияра не случаен. Его партия была его домом и его жизнью. Вне своего движения он не существовал. Поэтому так по-домашнему просто, сидя на кровати, водил пальцем по партийным спискам один из крупных политических деятелей Тамилнада.
— Вот, вот, сейчас, — говорил он как бы про себя, — кажется, я не ошибся. — Он поднял глаза, оторвавшись от книги, — 60 тысяч. Осталось только 60 тысяч. И тысяча отделений партии по всему Тамилнаду.
— Да, да, — с готовностью подтвердил секретарь.
— Вы тоже не помните, сколько членов в партии? — спросила я его.
— Помню, — смутился секретарь, — но видите ли…
И я поняла, что Перияр привык делать все сам.
— А как там, в Москве? — неожиданно спросил старик, задумчиво улыбаясь в свою пышную бороду апостола.
— Вы бы ее не узнали, — ответила я. — Ведь после вашего визита прошло столько лет.
— Да, да, — оживился Рамасвами, — прошло столько лет, а я помню все, как будто это было вчера. Я помню комнату в гостинице «Новая Москва», Красную площадь и море красных знамен на первомайской демонстрации. Я тогда действительно был очень счастлив. Такое не забывается. Москва… — бережно произнес он это слово, — У меня там была переводчица, симпатичная и умная девушка. Зина Пиликина, — неожиданно четко выговорил он. — Вот видите, число членов своей партии забыл, а Зину — нет, — лукаво и чуть грустно усмехнулся Рамасвами. — Она, наверно, сейчас старая.
— Наверно, — согласилась я, — если еще жива. А сколько вам лет?
— Восемьдесят пять.
— Восемьдесят шесть, — поправил его секретарь.
— Да, да, мне восемьдесят шесть, — засмеялся Рамасвами, — хотел показаться перед вами моложе, вот и сказал восемьдесят пять. А меня сразу уличили. В Москве я был совсем молодым. И все там были молодые. Как мне хотелось остаться там навсегда. Но ничего не получилось. Теперь я об этом не жалею. Я честно служил своей родине и сделал все, что было в моих силах. Для себя мне ничего не надо.
— Господин Рамасвами, — напомнили ему, — через полчаса митинг.
— Да, да, — закивал он головой. — Я помню. Сегодня я обязательно скажу им о Москве и о вашей стране.
Он тяжело поднялся, пожал мне руку и медленно, с трудом двинулся к выходу. Он все еще продолжал быть пророком…
Красное и черное
По обеим сторонам длинной пыльной улицы без тротуаров тянутся приземистые обшарпанные дома и хижины, крытые пальмовыми листьями. Кое-где меж домов и хижин вкраплены редкие маленькие лавчонки. За домами высятся почерневшие от жирной грязи цистерны с горючим. Юркий, окутанный клубами едкого дыма паровозик то и дело снует по узкоколейке, ведущей к гавани. Из прокопченных мастерских, расположенных рядом с узкоколейкой, доносится дробный несмолкающий стук. Около хижин темнокожие люди в набедренных повязках чинят разложенные прямо на земле сети. По улице носятся оборванные босоногие мальчишки, не знающие ни школы, ни сытой жизни. На этой улице, где каждый знает всех, появление нового человека — событие. И прежде всего для мальчишек. Вот они с криком ринулись в узкий грязный переулок. Через несколько мгновений оттуда появляется группа людей. Двое из них несут красно-черные флаги. За ними уныло, опустив хвост, плетется пес неопределенной масти. К ошейнику пса прикреплен красно-черный флажок. Ватага мальчишек, держась на почтительном расстоянии, следует за псом. Позванивая монетами в консервных банках, люди движутся вдоль улицы.
— «Дравида муннетра кажагам» — ваша партия! — начинает один из них голосом зазывалы. — Она защищает интересы всех угнетенных! Жертвуйте на вашу партию.
Рыбаки, чинящие сети, поднимают головы и равнодушно провожают взглядом процессию.
— Дравидийская прогрессивная партия… — снова начинает идущий впереди человек.
Толстый лавочник вышел из-за прилавка и ждет людей с флагами. Те приближаются к лавке, гремит мелочь, брошенная в банку.
— Дравидийская прогрессивная партия — ваша партия!
И так от лавки к лавке. Их хозяева — единственные состоятельные люди на этой улице. Они бросают в банки серебряные монеты, получают расписку и ревниво наблюдают за соседними лавками. Дадут или не дадут? У рыбаков и рабочих мастерских денег нет, а поэтому около их хижин активисты партии не задерживаются.
— Дравидийская прогрессивная партия — ваша партия! Жертвуйте на вашу партию!
Медленно плывут вдоль улицы два черно-красных флага. Красная полоса означает революцию, черная — невежество дравидов.
Эти флаги появились в Мадрасе в 1949 году, когда большая группа членов Дравидийской партии во главе с киносценаристом Аннадураи покинула великого Рамасвами. Их не устраивало то, что Дравидийская партия стоит в стороне от политической борьбы за власть, что она теряет возможность провести своих кандидатов в парламент и Законодательное собрание штата. Их не устраивал терявший свое значение и ставший одиозным «антибрахманизм» Рамасвами. Им уже не нужен был старый вождь с причудами «святого» и с отжившими этическими принципами. У них появились свои вожди, которые не хотели оставаться в тени, падавшей на них от легендарной фигуры Великого. Они сами хотели быть великими. Аннадураи стал их первым признанным вождем. Противоречия между ним и Рамасвами нарастали, как снежный ком, катящийся с горы, но повод для раскола представился только в 1949 году.