Удивительные истории о бабушках и дедушках [антология]

— Ты разговаривал с ней снова, — зло говорила бабушка и так же зло чистила рыбу в большом эмалированном тазу. Вжух-вжух — и нож шкрябал по чешуе, и липкая склизкая чешуя летела во все стороны.

— Кто тебе такое ляпнул? — Дед хлопнул ладонью по столу. — Ржавая Элка? Она брешет дальше, чем видит, ей лишь бы поднасрать тебе. Не мне даже, а тебе. Сама знаешь почему. Ту историю с пропавшей коровой она полощет уже тыщу лет.

— Не важно, кто сказал, хоть бы и Элка. Но ты общался с ней, с этой… сам знаешь, с кем… два месяца назад, скажешь, не так? — И бабушка вспорола рыбе брюхо и достала внутренности.

Сашка поморщилась, но от приоткрытой в кухню двери не отошла. Подслушивать она не любила, но отойти от двери не могла, словно Сашку приклеили к ней.

— Мила тогда просто попросила подсобить ей и довезти тележку с песком…

Бабушка развернулась и подошла к деду, уперев руки в крутые бока под темным сарафаном:

— Мила-а-а-а-а? — пропела она. — Ты в своем уме, старый хлыщ? Она тридцать лет назад проходу тебе на давала, меня со свету чуть не сжила, я еле-еле ее отвадила — сам знаешь, какими средствами. И вот она — снова здрасте — Мила?

Бабушка вернулась к тазу и достала следующую рыбину.

— С той поры я не разговаривал с ней, — упрямо повторил дед.

— Уж лучше бы ты онемел совсем, как эта рыба, чем разговаривал с ней, — и бабушка вонзила нож рыбе между жабр.

Дед вдруг побледнел и захрипел, засипел, обхватив горло руками.

Бабушка испуганно закричала и бросилась к нему:

— Что? Что? Троша, что с тобой?

Но дед не мог ответить на этот вопрос. И ни на какой вопрос он не мог ответить. Это был последний день, когда Саша слышала голос деда. И последний день, когда в их доме появилась свежая рыба.