Удивительные истории о бабушках и дедушках [антология]

— Ну как вам, Аллочка? Вашим мнением, как литератора, я особенно дорожу.

Алена насильственно улыбалась и мычала невнятное.

Однако в последнее время беспомощные ретроспективы семидесятилетней Матильды стали волновать: ведь и пустые фразы иногда попадают в самое нежное, незащищенное место. Ты позови — я прилечу.

Антон позвал на ужин, и, собираясь, Алена все бормотала: «Я прилечу… я прилечу…»

Первым делом, конечно, — под душ. В квартире с облезающими обоями и шкафом, который помнил царя, ванная комната была самым красивым местом. Сколько Алена денег бухнула, чтобы все вышло, как надо: и кафель, и зеркало над раковиной — и, главное, саму ванну с неотмываемыми желтыми потеками надо было выбросить, поменять… Мочалка, мыло, ай, да что ж ты скользкое-то такое… Пена шампуня, мокрые следы на плитке пола. Полотенце, бодрый гул фена. Карандаш для глаз в дрожащей руке. Пудреница, плойка, расческа. Никаких сегодня узлов, пусть видит, какие у меня локоны. Натуральный блонд! Платье. Боже, на нем пятно! Другое платье! В нем нельзя, живот выступает. Может, юбку и жакет? Но в этом я в школу хожу… Тогда блузка! Вот, блузка шелковая, двенадцать пуговичек, длинные рукава.

Запах нагретой утюгом ткани — и наконец она убегает, оставив на столе россыпь косметики, на кровати — пару платьев, пару оказавшихся со стрелкой колготок. Мобильник тоже остался — забытым на тумбочке.

Увидев такую Алену на пороге своей квартиры, Антон Семенович тяжело вздохнул.

— Алла Артуровна, как же вы еще молоды! — У него чуть не вырвалось «к сожалению».

В комнате к дивану был придвинут обеденный стол: салаты с помидорными розами, многослойные бутерброды на блюде. Острый блеск вилок и ножей, глянцевая белизна тарелок. Со стены, от ходиков, мягкое «тик-так».

«Все это уже чересчур, — думала Алена, робко проходя, и присаживаясь на стул напротив дивана, и оглядываясь в поисках старушки матери. — Он еще и готовить умеет… С меня, ей-богу, хватило б и пения…» А про торшер угадала! Действительно стоял, стоял возле дивана — простой, строгий, с абажуром цвета топленого молока.

Увидев на столе бутылку белого вина, Алена покраснела. Потом взгляд ее замер: приборов было три. Все-таки, значит, мать?

— Будет еще Татьяна Аркадьевна, — объяснил Антон Семенович. — В следующем году у вас обеих пятые классы, и у меня к вам есть разговор. Заговор! — тут директор радостно засмеялся.

Прохладное вино пахло как виноградный сок. После одного бокала ходики стали тикать прямо в висках. «Какой нежный у вас получился вот этот салат, что в нем такое? Да, еще ложечку можно, да, спасибо…»

Татьяна Аркадьевна так и не пришла, но ничему это не послужило — меньше всего их приватный ужин походил на свидание. Такой домашний в школе, Антуан ухитрился создать теперь безукоризненно официальную обстановку, так что Алене стало наконец казаться — они находятся на совещании, где почему-то еще и кормят.