Удивительные истории о бабушках и дедушках [антология]

Михаил подъехал к дому, огороженному невысоким забором с покосившейся калиткой и тускло светившим длинноногим фонарем. Михаил приоткрыл дверь, но почему-то не вышел, а остался сидеть, оглушенный непривычной после дорожного шума ночной тишиной. Кожа немедленно покрылась мурашками от влажной прохлады, и Михаил поежился и глубоко вдохнул: пахло горькой травой, мокрой землей и навозом. Где-то недалеко глухо залаяла собака, и Михаил слегка вздрогнул и провел рукой по короткому и колючему ежику волос. Пора.

Калитка скрипнула, когда Михаил толкнул ее рукой, но не открылась, а на штакетину забора вдруг впрыгнула серая кошка и уставилась на Михаила огромными желтыми глазами.

— Здрасьте, мы к Насте, — сказал Михаил кошке, но та лишь фыркнула в ответ. Нехорошо обманывать кошек, конечно. Даже в шутку.

— Ладно, мы к Саше. Можно?

Кошка махнула длинным тощим хвостом и спрыгнула за забор, а калитка подалась и пустила нежданного гостя. Надо было все-таки предупредить Сашку. Оставалось лишь надеяться, что пара бутылок хорошего вина и любимый Сашкой тошнотворно воняющий сыр с плесенью послужат ему хоть какой-то охранной грамотой.

На негромкий стук в торчащую клоками утеплителя коричневую дверь Сашка отозвалась не сразу. После еле слышной возни и шлепанья босых ног наступила тишина. Михаил помялся, приложил ухо к двери и громко прошептал:

— Саш, это я, слышишь?

Дверь резко распахнулась, и Михаил еле успел отскочить назад.

— Ну ты и придурок, — радостно и чуть хрипло, как всегда после сна, сообщила Саша и наскочила на Михаила, и обхватила руками, и жарко задышала ему в прохладную шею. Михаил облегченно выдохнул: кажется, казнить за ночные сюрпризы его не собираются. Он поцеловал ее в губы, но Сашка ускользнула и не больно схватила его зубами за мочку уха, а когда отпустила и хотела отстраниться и даже, кажется, что-то сказать, он нырнул вниз, поцеловав ее между ключицами, и забрался руками под огромную, как простыня, байковую рубашку и прикоснулся к Сашкиной теплой спине.

— Холодно, — взвизгнула Сашка, засмеялась, вытащила его руки из-под рубашки и поволокла в дом.

Михаил очень скучал по ней и измаялся весь за эти два дня без нее, бесконечно вязкие и тягомотные, как кисель в школьной столовой. Он бы не выдержал дольше, хотя они и договаривались…