Образы войны в исторических представлениях англичан позднего Средневековья

Конечно, можно усомниться в достоверности цифр, которые приводят историографы, завышая превосходство врагов над англичанами. Впрочем, в данном случае важнее не истинное соотношение сил и даже не конечные победы подданных английской короны. Пропагандируемая хронистами готовность небольших английских отрядов дать бой явно превосходящим в несколько раз силам противника свидетельствует об убежденности англичан в благоволении к ним Бога, поскольку именно они сражаются за правое дело. В этих случаях на задний план отступает столь часто встречаемое в источниках физическое противопоставление «своих» и «чужих», когда историографы, а еще больше поэты подчеркивают превосходство англичан над представителями других народов по разным параметрам воинской доблести. Как правило, в тех случаях, когда историографы намеренно подчеркивают вмешательство Всевышнего в ход сражения, победы англичан преподносятся в качестве чуда, порой вполне ожидаемого или закономерного, но всегда удивительного.

В упомянутой в самом начале главы речи епископ Винчестерский подсчитал, что к 1416 г. «право короны Англии на королевство Францию было божественно ясно установлено тремя одинаковыми приговорами, и поэтому им не должно оказываться постоянное сопротивление».[364] Первый приговор прозвучал в 1340 г., вскоре после того, как Эдуард III официально во Фландрии принял титул короля Франции, доставшийся ему по праву наследования, «в морском сражении при Слейсе». «Второй приговор был явлен» в битве при Пуатье, «где полегла французская знать и был пленен Иоанн, узурпатор королевства (intrusore regni)». Третий приговор был оглашен на поле Азенкура, когда «французская армия была обращена в бегство и французский меч уступил английскому скипетру… а предводители французов были взяты в плен и их рыцари преданы смерти».[365] Но короли Франции, вернее, те, кто был незаконно коронован во Франции, сменяя друг друга, оставались глухи к «божественному приговору», который для них был повторен трижды, и не подчинились ему. А поскольку короли несут перед Всевышним ответственность за свои государства и подданных, чьи судьбы непосредственно зависят от королевских прегрешений и праведных поступков, то весь французский народ, подчинившийся узурпатору и не желающий признать королей Англии в качестве законного сюзерена, непременно будет наказан. Епископ (или, скорее, анонимный клирик, пересказавший или сочинивший его речь) вовсе не настаивает на том, что простой народ разбирается в тонкостях юриспруденции и теологии, анализируя права претендентов на корону. Но так как Господь неоднократно посылал французам знамения, в которых он выражал свою волю, у них не должно оставаться сомнений относительно того, кто является их истинным сюзереном. Епископ Винчестерский искренне скорбел о том, что «этот негодный народ» («gens misera et dure cervicis») «не подчинился божественным приговорам столь многочисленным и столь ужасным», ибо его пугает наказание Всевышнего за непослушание. Господь уже лишил французов «трех вещей, с которыми они могли бы в дальнейшем причинять нам [англичанам. — Е. К.] вред». Во-первых, Он лишил их двух главных портов — Кале и Арфлера. Во-вторых, «их храбрости, поскольку они были заражены страхом перед ужасными и непоправимыми бедствиями, постигшими их, когда множество людей было убито в столкновениях с англичанами, особенно сейчас, совсем недавно, при Азенкуре. Презирающие эти бедствия вполне могут ожидать, что их пренебрежение решением Бога приведет к мести». В-третьих, «в результате потери знатных и смелых людей во всех этих битвах» они утратили всю свою военную мощь.[366]