Образы войны в исторических представлениях англичан позднего Средневековья

Пожалуй, одним из самых ярких и эмоционально окрашенных эпизодов, свидетельствующих об уверенности англичан в божественной поддержке и благоволении к ним Всевышнего, является история перехода английского войска под предводительством самого короля Генриха V из Арфлера в Кале в 1415 г., впервые рассказанная анонимным клириком, сопровождавшим королевское войско в том походе. После взятия Арфлера придворные отговаривали короля от реализации его замысла, поскольку полагали, что для него будет «весьма опасно передвигаться этой дорогой с небольшим войском, ежедневно становящимся все меньше,[346] в то время как постоянно возрастающее множество французов подобно овцам в отарах окружает их со всех сторон». Однако «король, полагаясь на божественную милость и справедливость своей цели», возразил, цитируя Библию, что «победа зависит не от размера войска, а от Бога, который может предать многих в руки немногих [1 Мак. 3:18] и который дарует победу по своему желанию, невзирая на число воинов».[347] Повествуя о марше на Кале, хронист намеренно постепенно нагнетает драматизм, перечисляя подстерегавшие англичан всевозможные опасности, неизменно отводимые от них Господом.[348] Показательно, что история достигает кульминации не во время описания битвы при Азенкуре, а чуть раньше, когда автор пересказывает беседу, состоявшуюся перед сражением между королем и сэром Уолтером Хардфордом, королевским камергером. Согласно версии анонимного автора хроники, Хардфорд посетовал на то, что в их войске нет десяти тысяч лучших английских лучников, которые были бы рады находиться в сей трудный час рядом со своим государем. «Это глупость, — ответил король, — потому что, благодаря Богу на небесах, на чью милость я уповаю и с которым я твердо верю в победу, я не захотел бы, даже если бы мог, иметь хоть на одного человека больше, чем у меня есть сейчас. Ибо сейчас со мной божий народ («dei populus»), которым он наградил меня, чтобы он был со мной. Вы не верите, — спросил он, — что Всемогущий с этим небольшим числом своих людей способен сломить высокомерие французов, которые кичатся своим количеством и превосходством сил?.. Я верю сам, что это возможно…»[349] Позже, описывая само сражение, историк заметил, что сказанные накануне королем слова оказались пророческими: в этой битве Бог нанес «восставшим против него» два сокрушительных удара: первый, когда он поверг французов, а второй, когда бегущие враги стали давить друг друга.[350]