Строптивые фавориты [litres]

Анри де Талейран-Перигор, граф де Шалэ (1599–1626), происходил из очень древнего дворянского рода, который на рубеже XVIII–XIX веков прославил другой его отпрыск, небезызвестный политический деятель князь Талейран. По матери он был внуком маршала де Люка и обладал всеми теми качествами, которые тогда ценились в истинном французском дворянине: храбростью, граничившей с бесшабашностью, гипертрофированным чувством чести и сильно выраженной склонностью к галантным похождениям. Он успел повоевать в тяжелейших условиях при осаде одного из оплотов гугенотов, укрепленного городка Монтобан, которая была столь блистательно провалена главнокомандующим, герцогом де Люинем. Де Шалэ с детства вращался при дворе, был красив (его внешность несколько напоминала печальной памяти фаворита Людовика XIII де Сен-Мара), остроумен, весел, родовит, так что его назначение гардеробмейстером короля было воспринято как нечто само собой разумеющееся. Служба хранителя королевского гардероба при Людовике XIII была весьма необременительна. Во-первых, скупой король свел количество своих туалетов к строгому минимуму, причем одежда использовалась до тех пор, пока не износится до неприличия. Во-вторых, всем цветам монарх предпочитал черный, что опять-таки ограничивало хлопоты, связанные с поставщиками и портными. В-третьих, Людовик денно и нощно пропадал на охоте, что опять-таки сужало круг обязанностей гардеробмейстера.

Ловкая мамаша де Шалэ, искушенная в житейской мудрости, женила его на состоятельной вдове Шарлотте де Кастий. Совершенно неизвестно, что это была за дама, но некий Понжибо, шурин графа де Люка, пустил по рукам скабрезный стишок в ее адрес. Чрезвычайно оберегавший свою честь де Шалэ встретил стихоплета на Новом мосту, вынудил к поединку и убил. Это создало ему ореол защитника рыцарских устоев общества. Считается, что в заговор его вовлекла герцогиня де Шеврёз, в которую он по уши влюбился, свидетельством чего служат его письма, исполненные самой безумной страсти. По их содержанию историки делают вывод, что герцогиня не отдалась ему бездумно, но умело распаляла его страсть и ревность, уверяя, что ее преследует своими притязаниями де Ришелье (что, по мнению исследований, было вполне вероятно). Держа у него под носом эту морковку, она сделала из де Шалэ бессловесное орудие, полностью повиновавшееся ее указаниям.