Строптивые фавориты [litres]

11 мая 1625 года в парижском соборе Нотр-Дам состоялось торжественное венчание принцессы Генриэтты-Марии с английским королем Карлом I. Ввиду отсутствия жениха по уважительной причине, обряд совершался по доверенности, в роли брачующегося выступал герцог Клод де Шеврёз. Он был весь в черном, перевязь усыпана бриллиантами, шляпа украшена бриллиантовым вензелем, по бокам жениха стояли графы Карлайл и Холленд.

Прибыв в Париж, герцог Бекингем остановился в особняке герцога де Шеврёз, как наиболее достойном обиталище для посланца короля, направленного за его молодой супругой. Уже первый визит Бекингема в Лувр 24 мая 1625 года произвел неизгладимое впечатление на двор. Он появился в костюме из красного атласа, расшитом ста тысячами жемчужин. Хотя бусины относились к разряду малоценной мелочи, роскошное одеяние оказалось слишком тяжелым, что несколько затрудняло движения герцога. Зато его шею украшали шесть ниток первоклассного жемчуга, а уши – жемчужины редкой красоты. Современному читателю это может показаться диким, но в ту пору подобные украшения, в особенности серьги для мужчин, не были чем-то из ряда вон выходящим. Наспех пришитые жемчужины сыпались на пол, и придворные безо всякого стеснения подбирали их. Подобное ослепительное появление произвело фурор, дамы были без ума от красоты герцога и великолепия его одежды, мужчины – от изящества и благородства манер вельможи. Пожалуй, единственными особами, которые остались равнодушны к чарам Бекингема, были король Людовик XIII и кардинал де Ришелье. Что же касается Анны Австрийской, то, по словам мемуариста Ларошфуко, «она показалась герцогу еще более прелестной, чем могло представить его воображение, а королеве он показался самым достойным ее любви человеком в мире». Между ними немедленно возникла некоторая симпатия, замеченная всеми. Бдительный кардинал де Ришелье, который вообще считал поведение королевы слишком легкомысленным, немедленно установил слежку и за высоким гостем, и за королевой.

Намерения Бекингема приступом взять как французских политиков с целью создания союза против влияния Габсбургов, так и добродетель королевы, разбились о неумолимую реальность. Мудрый и проницательный де Ришелье разрушил воздушные замки, построенные этим неопытным и недалеким политиком, а установленная им слежка практически исключила любую возможность встречи королевы и герцога наедине. Впрочем, политический афронт не огорчил Бекингема, ибо главная цель его поездки в Париж была совершенно другой. Мари де Шеврёз буквально лезла из кожи вон, но ей фатально не везло. Безусловно, семена, брошенные ею в душу королевы, упали на благодатную почву. Как писал посол Франции в Лондоне Левенёр де Сильер, «королева взирала на Бекингема с великой радостью, которая не только выражалась на ее лике, но и проникала до сердца». Она призналась своей придворной даме г-же де Моттвиль, что, «если порядочная женщина могла бы полюбить кого-то другого кроме мужа, то именно сей был бы единственным, который мог бы ей понравиться».