Игры века [litres][Les Jeux du Siècle]

– Очень хорошо, – ответил он сухо. – Раз вы никогда не лжете, расскажите о себе.

Веритэ присела на край бассейна, затянутого ряской и заросшего кувшинками. Каменный ангелочек лил воду из кувшина, который казался неисчерпаемым.

– Что вы хотите знать?

– Как вы жили раньше. Вы сказали, что Лариспем – главная причина ваших бедствий. Ваша семья не захотела приноравливаться к новой действительности и подверглась гонениям? Вас кто-то подобрал? Любящая кормилица? Она увезла вас во Францию, где вы выросли и решили, что Город-государство – ересь, которую вы любой ценой должны уничтожить?

Веритэ сорвала кувшинку и вдохнула ее аромат.

– Ах, господин Алье! Если бы всё было так, как вы говорите… Разумеется, мои родители не приняли преступный режим. В то время мать носила меня под сердцем. Несмотря на это, они решили остаться в Лариспеме и бороться с врагом изнутри. Некоторое время им удавалось сохранять инкогнито, но в конце концов их выдали соседи. До прихода дружинников мама с папой успели передать нас с сестрой дяде, которого мы едва знали.

– Ваш дядя жил во Франции?

– Нет, в Париже. Он принял ультиматум нового правительства. Искренне верил, что должен отказаться от титулов, привилегий и привычного образа жизни, участвовать в создании очаровательной утопии, обещанной Быком.

Веритэ смяла кувшинку и бросила ее на землю.

– Мы только что говорили о лжи и правде, господин Алье, – продолжила она. Голос Веритэ звучал еще пронзительней и резче. – Лариспем – это воплощение лжи. Чудовищной гнусной лжи. Вам обещают равенство, счастье, прогресс при условии, что вы будете соблюдать правила. Вам клянутся, что ваше прошлое, происхождение и пол больше не имеют значения. Но это неправда. Когда я была маленькой, соседи услышали, как мы с сестрой играем на пианино. Они решили, что мы богаче, чем кажемся, и ворвались к нам в дом, чтобы найти сокровища, которых там не было. Дядюшка пытался им помешать, но они убили и его, и мою сестру. Мне пробило руку пулей, они оставили меня лежать раненой без сознания. Меня вылечили, хотя рука так и осталась парализованной. Я уже много лет ношу траур по своим близким и по самой себе – по той части меня, которая умерла вместе с ними.

Глава службы безопасности тоже присел на край фонтана. Он выглядел смущенным.

– Простите, графиня. Я не должен был устраивать вам допрос.

– Вы хотели знать правду. Теперь знаете. Вы всё еще полагаете, что я не имею права использовать единственное оружие, которое у меня есть, чтобы восстановить справедливость?

– Конечно же, имеете!

И, не отдавая себе отчета, Эжен взял графиню за руку.

– Могу ли я признаться вам кое в чём, господин Алье?

Эжен снова ощутил власть ее магнетического взгляда. В ответ он смог только кивнуть. Веритэ приблизилась к нему на несколько сантиметров.

– Мне очень жаль, что наше сотрудничество приносит выгоду президенту Кару. Я нахожу вас гораздо более компетентным, чем этот человек, который даже не захотел со мной встретиться. Я много думала и решила, что хочу подарить Лариспем вам, Эжен, а не президенту.