Зелёный Горошек

– Спасибо тебе огромное за спасение, о Сильденафил, – сказала я. – И, если ты и предупреждал меня о риске, сам понимаешь, оказаться там, внизу, было изрядным сюрпризом. Уж не знаю, почему.

– Это понятно, твоё сиятельство…

– Стой-стой-стой, – перебила я, – не надо ко мне так обращаться! Неужели я могла не предупредить тебя, что я этого не люблю?

– А как же, – признался Сельдефил (про себя мне так больше нравится его называть, главное, не обозвать так вслух), – предупреждала, твоё си… прости, предупреждала, Рентиви. Это я в знак того, что ты как никогда близка к обретению прежнего статуса. Для ободрения. Я же не знал, как на тебе скажется столь нелёгкое испытание. Может, тебя надо всячески ободрять и морально поддерживать.

– А, – сказала я, – понятно. Спасибо за заботу о моём душевном состоянии… То есть, если я правильно всё понимаю, действительно о душевном, то есть о состоянии души, ведь тут только наши души, я права? Хоть и похожи больше всего на скелеты. Но всё равно не надо меня так поддерживать. Я этого сиятельствования и в детстве не терпела, а с потерей статуса княжны оно вообще кажется мне похожим на издевательство и откровенно бесит. Конечно, если прямо сейчас нужно будет с кем-то сражаться, злость и нелишняя, если ты хочешь добиться боевого настроя. А чем драться будем, вёслами? И с кем?..

– Кхм, – поперхнулся Селёдкофил (пожалуй, так ещё лучше, меньше похоже на настоящее, значит, меньше риска так его вслух назвать… а потом, может, ещё придумаю), – нет, прямо сейчас никакой драки не предвидится. Я бы непременно предупредил. Прошу прощения за это недоразумение, больше сиятельством называть не буду. Акул тут нет, и отпугивателем от них я на всякий случай запасся. – Он похлопал себя по нагрудному карману. А я подозрительным взором огляделась вокруг, включая толщи «воздуха» над и под лодкой. И никого не увидела. Не только акул, но и маленьких рыбок не видать. – Ты совершенно права, в загробном мире мы находимся именно в виде душ. Согласен, это удивительно, что мы имеем притом столь материальные свойства и ощущения, но на самом деле никакого противоречия тут нет. Ведь и окружающие нас предметы, как эта байдарка с вёслами, да и окружающая среда, тоже нематериальны, а представлены своими идеальными компонентами, как и мы. Соответственно, друг для друга мы всё равно что материальны. Не знаю, как провзаимодействовала бы стихия огня там, внизу, с этой идеей байдарки, серфы она настроена не повреждать, а нашей духовной сущности при соприкосновении с этой стихией, безусловно, не поздоровилось бы. В это трудно поверить, но древние философы считали душу состоящей из атомов огня. Возможно, при соприкосновении с соответствующей стихией эти атомы вспомнили бы свою истинную сущность. В таком случае достаточно было бы одного только лёгкого прикосновения к тому пламени, чтобы тут же целиком превратиться в его часть. Это, конечно, только гипотеза, проверять которую я совершенно не рвусь. Альтернативой является возможность сгорания только непосредственно окунувшейся в первородный огонь части тела, после чего, боюсь, даже при обратном одушевлении соответствующая часть тела после обратного вселения в него души будет парализована. Ибо у души не будет соответствующей части, чтобы её одушевить!