Евгений, Джек, Женечка

Наши взгляды скрестились.

— Она сказала, что папа ей всегда киндер покупает.

— Но ты ж не папа!

— Но зовут-то ее, как меня. У меня хорошая память.

— Блажен, кто верует…

И я отвернулась — к чему развивать эту тему. Отец не он и точка. И шоколадное яйцо трехлетке нельзя, но мужику это не понять, проверено на другом.

— Извини, — получила я в спину и обернулась. — В следующий раз сначала спрошу тебя.

— И только потом возьмешь ключи?

Я еле успела поймать связку, которая была кинула с силой и меткостью дискобола. Сейчас, если спросит «Мне уйти?», скажу «да, уходи!» — так, кажется, будет лучше для всех…

— Можно с Ярославом дров наколоть?

— Это опасно.

— Жить вообще опасно. Мужика растишь или кого…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— А ты его отцу позвони и спроси.

Джек вскинул голову:

— Ты меня на слабо берешь, что ли? Давай телефон, позвоню. Мне скрывать нечего.

Моя голова тоже сидела на шее как влитая, не опускалась.

— Я это заметила. Разгуливаешь с моими детьми по всему садоводству, точно я тебя в няньки наняла… Проверяешь, насколько мне плевать на разговоры за спиной? Плевать. Но вот на то, что Ярослав скажет своему отцу, нет.

Джек усмехнулся.

— Отцу… Что ж ты его мужем-то не называешь?

— Так разговор не обо мне, а о ребенке. Я, кажется, объяснила тебе вчера про гиперопеку.

— Я и говорю, кого растите? Объяснить ему, как мальчиков воспитывать?

Взгляды так и остались прикованными друг к другу.

— Тебе нужно поколоть дрова, поколи, — почти что выплюнула я.

— А баню без дров как ты топить собралась? — проглотил мой подкол Джек.

— Я вообще топить ее не собираюсь. Как и печку. А собираюсь поставить кварцевые батареи в дом и топить электричеством. Жень, я не просила помощи. Я справляюсь. Да и вся твоя помощь больше на медвежью услугу походит. Ты ведь изначально не помогать пришел?

— А зачем тогда? — его руки оказались в карманах джинсов, влезли…

— Не хочу гадать. Сам скажи, если хочешь…

— Чего гадать? Тебя увидеть…

И так и буравит взглядом.

— Вчера ты хотел увидеть моего сына — я не в мясо была, все помню. Увидел? Доволен? Я понимаю, что тебя колбасит после развода. Не считай меня полной дурой или черствой. Но это мой сын, не твой. И у него есть отец, с которым мы как-нибудь уж сами решим, что можно нашему сыну, а что нельзя от слова совсем. Пожалуйста, не распространяй на Ярослава свой родительский опыт. Он не Володя. Он другой.

Секундной паузы хватило, чтобы отвернуться, и слова Джека снова ударили меня в спину:

— И ты совсем не боишься, что кто-то распространит на него свой материнский опыт в Москве?

Обернулась — снова поймала взгляд, прищуренный.

— Там есть бабушка.

— Что ж, твоими же словами… Блажен, кто верует.

— Я не хочу это обсуждать.