Тайны гор, которых не было на карте [calibre 4.19.0]

Манькины плечи опустились. Из всего она поняла только одно – ее осмеяли. Выходит, зря она собой гордилась, радуясь, что успехи ее превосходят Борзеевские. И вообще старик ее здесь в горах удивлял, демонстрируя ловкость и умение, о которых она никогда бы не подумала.

Борзеевич отправился в пещеру, опробовать баню, а она в этот вечер, может быть, впервые поняла, что никакой физподготовки у нее не было и в помине, или Дьявол забыл, что она человек. В пещеру она вернулась выжатая, как лимон. Пот с нее еще долго струился градом, и живая вода не сразу вернула силы. Мышцы живота, рук и ног болели, будто ее растягивали на дыбе. Порка Дьявола была подобна массажу. Последние метры до грота она ползла, лишившись сил, а когда вползла, Дьявол и Борзеевич – чистый и подстриженный, в трусах, с полотенцем на плечах – постиранные штаны его висели на веревочке, рядом с портянками, в которых просвечивали дыры – сидели на земле, скрестив ноги в позе лотоса, и пили кипяток из кружек.

Заметив ее, Борзеевич молча, с достоинством, поставил между ними еще одну кружку с кипятком, накрытую ровно срезанным ломтиком железного каравая, с кашей вместо колбасы, как бы приглашая присоединиться. Манька приняла приглашение, уминая железо и запивая кипятком, украдкой рассматривая стариковские мышцы. Дряблости в них не было и в помине. Пожалуй, она его зауважала – не стоило судить по внешнему виду о сути. И обрадовалась, когда Борзеевич, накрасовавшись всласть, вышел из образа мастера и вернулся в обычное состояние.

Не хватало ей еще одного Дьявола!

Манька разобрала вещи и протянула ему дополнительно теплый свитер, когда Борзеевич накинул полушубок и собрался выйти, чтобы она тоже могла помыться.

– Полушубок у меня тоже дырявый стает, – она показала ему внушительную потертость на спине, которая просвечивала ветхостью против света.

– Если так дело пойдет, к финишу придем голые, – огорчился Борзеевич, со скорбным выражением постояв над своими изношенными лапотками. Он неохотно достал из рюкзака новые, обулся и вышел. Дьявол вышел следом, сочувственно нарочито громко вздыхая: о-хо-хо, о-хо-хо…

На следующее утро Дьявол поднял их не свет ни заря. Настроение у всех было отличное – предстояло спускаться под гору. Весь предыдущий день стояла хорошая погода, и теплый ветер с долины дул в сторону гор. Не иначе Дьявол готовил ледовую горку.

Покидать нагретую пещеру не хотелось. Борзеевич ненадолго задумался, пока Манька одевала рюкзак и колчан со стрелами, перекидывала за спину запасной посох и лук.

– Знаешь, Маня, когда люди покоряют что-то, они обязательно на этом месте оставляют о себе память. Флаг там, или надпись… – сказал он, решительно порывшись у себя в кармане и вынув уголек. – Я, пожалуй, тоже оставлю.