Дымная река [litres][River of Smoke]

И вот в следующий полдень интендант прибыл на корабль. Вскоре после этого вестовой передал Бахраму, что его просят подняться на квартердек.

Бахрам опешил, поскольку прежде не получал подобных приглашений.

– Кто тебя прислал? – спросил он ласкара.

– Саибы и мадам, – был ответ.

– Вот как? Ладно. Скажи, сейчас буду.

Переодевшись в свежую ангаркху, Бахрам поднялся на квартердек, где ему был оказан беспримерно теплый прием.

– О, мистер Модди! Пожалуйста, присаживайтесь.

– Как ваше самочувствие? Надеюсь, погода на вас не влияет?

– Нет-нет, я вполне здоров, – поспешно заверил Бахрам. – Чем могу служить?

– Видите ли, мистер Модди… – Сперва интендант что-то мямлил, ходя вокруг да около, но наконец добрался до сути: – Вам, я уверен, известно, что сей остров – место заточения Наполеона Бонапарта. Ваши спутники горят желанием встретиться с ним, и он дал согласие. Но при одном условии.

– Каком?

– Бонапарт заявил, что примет ваших попутчиков только после встречи с вами, мистер Модди.

– Со мной? – изумился Бахрам. – Но почему?

– Понимаете, мистер Модди, он прослышал, что на борту «Каффнеллса» пребывает зороастрийский принц.

– Кто? – вытаращился Бахрам. – Какой еще принц? Зачем он ему понадобился?

Откашлявшись, интендант пустился в объяснения:

– Знаете ли, мистер Модди, одно время Бонапарт воображал себя новым Александром Македонским. Из Египта он хотел двинуться на Персию и Индию, повторив путь великого полководца. Похоже, он даже возмечтал встретить Дария у врат Персеполя, как было с Александром…

В голове Бахрама зашумела кровь – для него, как и всего его рода, не было никого ненавистнее, чем двурогий грек[30].

– Что?! – возопил он. – Какой еще Александр-малександр? Иль не ведаете, что творил тот мерзавец? Разграблял дворцы, сжигал храмы, осквернял жен – мало вам? Он даже совращал юношей. И вы думаете, я покорно отправлюсь на встречу с новоявленным злодеем? Я, по-вашему, сумасшедший, что ли?

– Не извольте беспокоиться, – засуетился интендант. – Бонапарт не причинит вам ни малейшего вреда, он все же француз, а не грек. И потом его интересует не только ваше вероисповедание, он прослышал, что вы ведете дела в Китае, а всем хорошо известно его высказывание об этой стране: лучше пусть она спит, ибо от ее пробуждения весь мир содрогнется.