Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика
- Автор: Новобранец Василий Андреевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Яуза
- ISBN: 978-5-9955-0943-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика». Краткое содержание книги:
Посмев пойти против «руководящей линии партии» и собственного руководства, которое в угоду Сталину закрывало глаза на любую информацию о приближении войны, Новобранец понимал, что рискует головой — но судьба хранила разведчика: его не посадили и не расстреляли, а всего лишь «сослали» в штаб Киевского Особого Военного округа, после 22 июня преобразованного в Юго-Западный фронт. В августе 1941 года начальник разведотдела 6-й армии ЮЗФ Василий Новобранец попал в плен в Уманском котле. Отказавшись сотрудничать с врагом, он прошел через все ужасы немецких концлагерей, выжил, бежал, партизанил на Украине и в Норвегии.
Обо всем этом, об увиденном и пережитом, Василий Андреевич рассказал в своих мемуарах.
— Ага, вот, кстати, — говорит Музыченко, — знакомьтесь, это наш новый член Военного совета Грищук.
Признаюсь, я был ошарашен и подумал: «Вот здорово, из дезертиров и прямо в генералы… Теперь мне несдобровать».
Но я ошибся. Он подошел ко мне, подал руку и тут же при командующем сказал, что мои действия были правильными.
— У нас, у гражданских, перестройка психологии на военный лад идет туго, — добавил он с легкой улыбкой.
Я к этим словам отнесся с большим недоверием. Это, думаю, красивые слова, а потом он подведет меня под расстрел. В то время были даны указания Сталина, что генералам и членам Военных советов разрешалось расстреливать подчиненных офицеров по своему личному усмотрению без суда и следствия. Некоторые генералы-самодуры довольно широко использовали это право.
Много погибло офицеров от таких генералов. Особенно широко использовал это право некий самодур-генерал Артеменко, расстрелявший ни за что несколько подчиненных ему офицеров, а сам потом добровольно сдавшийся немцам в плен.
Надо отдать справедливость товарищу Грищуку — он никогда и ничем не напоминал «львовский инцидент» и даже свою личную машину, отобранную мной, оставил в разведотделе. Сам Грищук неоднократно бывал на передовой и выказал большую личную храбрость…
6-я армия под давлением превосходящих сил противника и в связи с резким ухудшением положения на фронте была вынуждена отходить на восток. Отходили мы с непрерывными боями ночью, а днем обороняли рубежи. Отходили в надежде основательно закрепиться на старой границе, где предполагалось занять старые укрепленные районы. Мы были уверены, что, опираясь на железобетонные укрепления, задержим врага.
Отход наш был всегда вынужденным, по приказу, и планомерным. Не было ни одного случая панического бегства, как это утверждают некоторые писаки. Однако Верховной Ставке казалось, что мы отходим слишком быстро. Чтобы задержать нас, Ставка приняла смехотворное с точки зрения тактики решение — нам запретили перемещать штаб армии без ведома и разрешения штаба фронта, а чаще всего самой Ставки. Из-за этого мы нередко попадали в самое нелепое положение. Штаб армии занимал указанное свыше место вплоть до того момента, когда по нам открывали огонь наступающие немецкие автоматчики. В таких случаях штаб перемещался уже не по плану, а по тревоге. Из-за этого надолго терялось управление войсками, работа штаба нарушалась. Не надо быть военным, чтобы понять, как это отрицательно отражалось на боевых действиях войск. Бывало, что мы попадали в положение, из которого выходили почти чудом.
Однажды в Тарнополе часов в пять утра в июле я вышел в парк подышать свежим воздухом. С этой же целью вышел и генерал Музыченко. Мы встретились и пошли вместе по аллее. Было так тихо и свежо, что забылись все фронтовые тревоги.
Вдруг на западной окраине Тарнополя раздалась пулеметная стрельба. Мы остановились и удивленно посмотрели друг на друга.
— Что это? — спрашивает Музыченко.
— Не знаю, товарищ командующий, — говорю, но полагаю, что наши отошли, а немцы подошли.
— Что у нас под рукой?
— Рота разведчиков, 72 человека, и 24 ручных пулемета.
— Немедленно посадить всех на машины и задержать немцев любой ценой, пока не снимется штаб… а потом я вышлю вам батальон охраны.
Поднимаю роту по тревоге и на трех машинах выезжаю на западную окраину Тарнополя.
Туманная дымка раннего утра еще не рассеялась и скрывала волнистую местность, покрытую мелким кустарником. На западной окраине Тарнополя наших войск не было. Не было и немцев. Звуки автоматных очередей слышались где-то за ближайшими холмами. Непонятно было, кто и в кого стрелял.
Остановив машины на окраине города, я развернул свою роту и бегом направил ее на гребень высоты. С нее мы увидели довольно густые цепи немцев. Их наступало не меньше батальона (около тысячи человек). Немцы были в рубашках цвета хаки, рукава у всех засучены по локоть. Они были без головных уборов, автоматы прижаты к животу. Идут и стреляют «в белый свет как в копеечку». Нас они еще не заметили, поэтому я мог спокойно разместить свои ручные пулеметы. Когда цепи подошли на 150–200 метров, разведрота по моему сигналу открыла огонь из всех 24 ручных пулеметов и двух станковых «максим».
Нагло-самоуверенный шаг немецкого батальона был сразу скомкан. Первую цепь мы буквально скосили. За ней, уже вперебежку, пошла в атаку вторая цепь. И ее мы свалили.
После этого наступление остановилось. Только со стороны скошенных цепей слышались стоны и крики о помощи. С нашей стороны даже раненых не было. С полчаса мы упивались своей победой. За это время немцы подтянули артиллерию и минометы и начали обрабатывать нашу позицию. Обработка была очень основательная, так что, когда немцы вновь пошли в атаку, наш огонь стал ощутимо слабее. Все же мы опять свалили много немцев и заставили их опять залечь. Но и наши потери были очень большие: из 72 человек и 24 пулеметов осталось всего 27 человек и 9 пулеметов.