Летняя гроза в Молнегорске (СИ)

- Долго ты собирался, - с легким укором обратилась она ко мне. - Разве Угрюм не передал, что тебя ждут?

- Передал, но я забыл. Прости.

Я направился к крыльцу, вглядываясь в знакомое лицо. Я видел его не раз. Сначала это была малышка с косичками, утопившая в луже свою куклу, потом девчонка с плеером в маршрутке, а теперь – она, зеленоглазая Маша.

- А я давно за тобой хожу, - заметила девчонка, словно читая мои мысли. - Но ты такой недогадливый. Сейчас хоть понял, кто я?

- Понял, - кивнул я. – Хоть и с опозданием, но понял. Ты - Маричка.

- Угадал.

Она засмеялась и тряхнула волосами. Этого хватило, чтобы ее короткие русые прядки превратились в длинные шелковистые локоны и заструились блестящим водопадом до самой талии.

- Пойдем? – предложила Маричка, кивая в сторону двери.

- А он? – я оглянулся на Мита.

- С ним все будет в порядке. Он скоро проснется.

Маричка протянула мне руку, и я осторожно взял ее ладонь. Ее пальцы были тонкими и нежно-шероховатыми, как у обычной девчонки. Но, насколько я знал, этой девчонке было более двухсот лет.

- Не боишься? – спросила она, когда мы поднялись на крыльцо и подошли к двери.

- Нет, наверное, - честно ответил я. - Лешие обычно не вредят без причины.

- Ну, сказал, - немного обиженно протянула девушка. - Лешие… Не слишком-то красиво. Лучше зови меня по имени.

В школе было пусто и пыльно. В полутемных коридорах вместо мебели валялись обломки досок и кипы старых газет. Я даже почувствовал некоторое разочарование. Сама покровительница окрестных лесов, а вокруг – такое…

Маричка привела меня к небольшой двери, сразу за которой начинались ступеньки, ведущие вниз. Я решил, что мы направляемся в школьный подвал, когда начал спускаться за девушкой в полутьме, вдыхая сомнительные ароматы плесени и затхлости.

- А куда мы идем?

Маричка не ответила на мой вопрос. Вместо этого она отодвинула что-то густое и темное, свисающее сверху, как занавес, и отошла в сторону, освобождая место для меня.

Перед нами был школьный подвал, который каким-то чудесным образом из ожидаемой захламленной норы превратился в волшебный сад.

Здесь было светло, особенно после темноты на ступеньках, и очень красиво. Огромное помещение было все заполнено растениями. Пол был устлан густым изумрудным мхом, а стены и потолок были скрыты под густым покровом каких-то вьющихся зарослей, усеянных продолговатыми фонариками розовых и желтых цветов. Тяжелые гирлянды вьюнков и дикого винограда свисали сверху, почти сплетаясь с кустами шиповника и жасмина, растущими прямо из пола. У самых их корней через зеленый ковер мха медленно струился тонкий прозрачный ручеек.

Я замер на пороге, потрясенный раскинувшимся передо мной чудом. Это было волшебно, других слов у меня не было.

- Нравится? – довольно засмеялась Маричка.

Она зашла в подвал, отодвинув густые заросли, свисающие с потолка и преграждающие нам путь. Я следовал за ней, чувствуя, как мягко пружинит под ногами зеленый мох.

- Откуда здесь все это? – спросил я. – Это твоя сила так действует на растения?

- Да. Они чувствуют меня, а я чувствую их. Мы нравимся друг другу и мы друзья.

Я не удивился, услышав это. Конечно, растения были ее друзьями. Это было правильно и знакомо. Мне нравилось здесь, потому что это место было спокойным и теплым. Я чувствовал, как что-то ласково согревает меня изнутри.

- Почувствовал? – улыбнулась Маричка. Похоже, она и правда читала мои мысли. – Это ты начинаешь потихоньку отогреваться. А то ведь уже почти заледенел весь. Я не шутила, когда говорила, что ты замерзнешь.

- Ты о чем?

- Об этом.

Девушка подняла ладонь, и яркое чистое сияние заструилось с кончиков ее пальцев. Оно окутало меня, и тепло, которое я чувствовал до этого, стало в тысячу раз сильнее. Тепло успокаивало, грело, дарило покой и гармонию. Я наслаждался им и одновременно испытывал странное чувство узнавания, словно уже испытывал что-то подобное раньше.

- Что это было? – спросил я, когда Маричка убрала ладонь и солнышко в ее руке померкло.

- Я подарила тебе часть моего тепла. Именно так это всегда называл мой брат.

Легкая тень накрыла облачком нежное лицо Марички. Она отошла в сторону и прислонилась к увитой зеленью стене. В ее глазах промелькнула печаль.

- У тебя есть брат? А где он сейчас? – спросил я.

- Его нет, - коротко сказала Маричка. Она отвернулась к стене и словно замкнулась в своих мыслях, но уже через минуту резко обернулась, взметнув волну русых волос. Ее зеленые глаза опять засияли мягким светом. Казалось, она стряхнула грусть и неприятные мысли одним взмахом своих шелковистых локонов.

- Хочешь увидеть мой лес? – предложила Маричка и, не дожидаясь моего ответа, быстро подняла руку. Зеленые гирлянды вьюнков на стене послушно раздвинулись, и на секунду я увидел серую облупившуюся стену школьного подвала. Она вдруг начала таять прямо на глазах и в конце концов исчезла, а в образовавшемся проеме, между краями каменной кладки и гроздьями винограда, показался лес. Он был похож и в то же время не похож на наш Молнегорский лес. Деревья, трава, темный мох – все было таким же и не таким. Я услышал веселый шепот листьев орешника, шумные вздохи столетних дубов, радостный перезвон крохотных головок ландышей под широким листом лопуха. Они разговаривали между собой, дышали и жили. Весь лес был одним целым и он был живым.