Летняя гроза в Молнегорске (СИ)

- Хорошо, - наконец произнес Асталин. Его голос был таким пугающе спокойным, что я вздрогнул. – Но мне нужно время. Дай мне десять минут.

- Не больше! Или я буду убивать. Начну с мальчишки!

Сморков отключил телефон. Его уже не просто трясло, он почти подпрыгивал на месте. Его глаза лихорадочно блестели.

- Я всем покажу, - объявил он, уставившись на женщин. – Всем. И Асталину в первую очередь. Почему вы все от него без ума? Неужели не ясно, что он хочет собрать как можно больше этих проклятых артефактов, а потом продать их и заграбастать себе денежки? Как вы, дуры, не понимаете?

Судя по всему, он ждал ответа, но женщины молчали. Верочка и Риточка перепугано жались друг к дружке.

- У этого мерзавца Асталина есть все. Даже красавица-секретарша.

Сморков наклонился и протянул руку, намереваясь схватить Лину за плечо.

- Не трогай ее, сукин ты сын! – крикнул я.

Лицо Сморчка пошло красными пятнами от злости. Он отпустил Лину, толкнув ее на пол, и повернулся ко мне, судорожно сжимая в руке пистолет. Маленькие глазки уставились на меня с ненавистью и неожиданно вспыхнувшим недоумением.

- А ведь все из-за тебя, щенок, - процедил он. – Все началось из-за тебя. Он вышвырнул меня из Института после того случая на озерах. Заставил меня написать заявление об уходе. Почему? Что в тебе такого?

- Личное обаяние, - быстро ответил я. – Тебе не понять. Потому что ты тупой, Сморков. Тупой, как пень.

Я сказал это нарочно. Мне приходилось сдерживаться, чтобы не смотреть под стол, откуда минуту назад выглянула смуглая мордочка Матрены. Прекрасно, время пришло. Теперь следовало отвлечь внимание Сморчка, пуская в ход любые оскорбления и безрассудные поступки.

Не долго думая, я медленно поднялся на ноги и сделал шаг назад, отступая к двери, ведущей в кабинет начальника.

- Ты! – взвился Сморчок, глядя на меня округлившимися от изумления глазами. – Как ты смеешь? Что ты делаешь? Вернись на пол или я тебя застрелю!

- Ничего ты мне не сделаешь, Сморков, потому что ты трус, - покачал я головой. – Ты ненавидишь меня, но не осмеливаешься даже ударить. Лучше отпусти женщин прямо сейчас. Ты все равно не в состоянии ничего с ними сделать. Даже напугать.

- Сопляк! Гаденыш! Мальчишка!

Сморков буквально выплюнул эти слова, дрожа от ярости и злости. Я сделал еще один шаг назад. И продолжил говорить, растягивая губы в насмешливой улыбке.

- Ты ничтожество, Сморков. Слабое, трусливое ничтожество. Знаешь, как тебя прозвали в коллективе? Конечно знаешь. Сморчок.

- Ах ты…

На этом терпение бывшего главбуха иссякло. Он кинулся вперед и схватил меня за плечо. Замахнувшись пистолетом, Сморков толкнул меня к стене, намереваясь ударить тяжелой рукоятью по голове. Я не делал попытки увернуться. Пусть бьет. Только бы он оставался подальше от стола.

- Матрена, забери банку! – заорал я, прежде чем зажмуриться в ожидании удара.

Однако Сморков все понял. Вместо того, чтобы ударить, он отпустил меня и кинулся обратно. До стола было всего несколько шагов, но домовые при желании могут быть очень быстрыми. Банки уже не было и в помине. Крошка домовица схватила ее и исчезла в мгновение ока. Мне показалось, что я заметил маленькую тень, мелькнувшую наверху шкафа за грудами канцелярских папок.

- Я убью тебя, Маринский! – взвыл Сморчок, разворачиваясь на все сто восемьдесят градусов и опаляя меня совершенно диким взглядом. Его трясло так сильно, что рука, сжимавшая пистолет то поднималась ко мне, застывшему у двери в кабинет начальника, то опускалась к сидящим на полу женщинам.

- Убью, прямо сейчас, – бормотал Сморков. - Не буду дожидаться Асталина. Мне уже плевать, плевать.

Его рука поднялась и замерла на уровне моей груди. «Хорошо» промелькнуло у меня в голове. Лучше всего так. Слава Богу, что я успел и банка с кровососами уже далеко.

- Убью!

Голос Сморчка поднялся до крика. Я понял, что он сейчас выстрелит, и закрыл глаза. Секунду спустя послышался громкий оглушительный звук. Я успел подумать, что он совсем не похож на выстрел, а потом меня что-то толкнуло. Открыв глаза, я увидел мягкое золотистое сияние, окутавшее все вокруг, почувствовал, что падаю куда-то вниз и очнулся уже на полу у стены, не понимая, что происходит.

Затем все смешалось в скромной приемной нашего Института. Первым делом отлетела к стене запертая дверь, пропуская в комнату кучу народа. Ворвавшийся одним из первых Григорий кинулся к Сморкову и отобрал у него пистолет. Громкие голоса переросли в не менее громкие крики. Больше всех вопила Татьяна Никифоровна.

- Живой? – прогремел над моей головой знакомый голос. В следующую секунду меня приподняли с пола сильные руки. Горящие темные глаза впились в мое лицо, ощупывая внимательным взглядом.

- Весь в крови, - пробормотал Асталин.

«Не моя» хотел было сказать я, но потом сообразил, что это вполне может быть и моя кровь. Боли я не чувствовал и даже попытался оттолкнуть руки начальника, удерживающие меня за плечи. Да, я, кажется, живой. Но ведь Сморков стрелял в меня. Неужели он умудрился промахнуться с такого расстояния?