Летняя гроза в Молнегорске (СИ)

Я осторожно приблизился к двери и заглянул в проем. Мне была видна лишь часть приемной. Я увидел Серафиму Сергеевну, которая сидела на полу у стены. Ее запястья были обмотаны за спиной канцелярским скотчем. Еще можно было разглядеть стол Лины, стоявший прямо напротив двери. На краю стола я увидел большую банку, которая сразу же привлекла мое внимание. Она была полна гудящих насекомых, мелькавших за стеклом, как маленькие красно-черные искорки. Именно так выглядел рой проснувшихся кровососов. Я знал это, потому что не раз видел подобное в новостях. Похоже, Сморчок не блефовал.

Голоса, которые доносились из приемной, принадлежали Сморкову и кому-то из женщин.

- Замолчи, дура! – визгливо кричал Сморчок. – Мне уже надоели твои причитания!

- Но, Петр Игнатович, у меня затекли руки. Я больше не могу так сидеть…

Я узнал женский голос. Это ныла Татьяна Никифоровна. Я не знал, в каком углу приемной она находится, потому что приоткрытая дверь предоставляла мне слишком ограниченное поле зрения. Если бы я мог по примеру Марека сейчас превратиться во что-то маленькое, пусть даже в кровососа, чтобы проникнуть в комнату, я бы это сделал. Мне необходимо было увидеть Лину.

Возле стола прошел, а точнее нервно промаршировал Сморков. От неожиданности я отшатнулся. У меня не было никакого плана, и я просто не знал, с чего начинать. Что дальше? Если я сейчас ворвусь в приемную и кинусь на него, он успеет схватить банку. Почти наверняка успеет.

Кто-то из женщин громко всхлипнул, и это подтолкнуло меня к решительным действиям. Я взялся за ручку, собираясь толкнуть дверь, но не успел сделать этого из-за внезапно накатившей слабости. У меня сильно закружилась голова. Горячая струйка защекотала нос, и я машинально поднес руку к лицу. Опять идет кровь? В следующую секунду у меня потемнело в глазах и начали подкашиваться ноги. Я попытался прислониться к стене, но не устоял даже в таком положении и сполз на пол, шаркнув кроссовками по паркету. Получилось довольно громко. Проклятье.

- Что там такое? – испуганно взвизгнул Сморков. Послышался звук его шагов, а потом он громко скомандовал:

- А ну, вставай! Пойдешь со мной!

Я пытался подняться. Мне удалось встать на ноги, но больше сделать я ничего не успел. В дверях появился Сморков, тащивший Лину. Он держал ее перед собой, приставив к голове девушки пистолет. Значит, у ублюдка в запасе были не только кровососы.

- Маринский! – с яростью выплюнул Сморков. Он смотрел на меня так, словно не верил своим глазам. - Откуда ты взялся?! Они что, разблокировали дверь? Говори, или я застрелю ее у тебя на глазах!

- Успокойся, Сморков. Я один. И без ничего.

Я поднял одну руку, демонстрируя пустую ладонь. Второй мне приходилось держаться за стену. Я был готов проклинать свое тело.

- Держи себя в руках. Никто ничего не разблокировал. Я залез по пожарной лестнице на второй этаж.

- Ты врешь! – не поверил бывший главбух. Он исходил слюной и гневом.

- Пойди, проверь, - предложил я. - Пошли вместе, если хочешь. Только оставь женщин.

- Думаешь, я идиот? Иди сюда! Живо, а то я ее пристрелю!

Я сделал шаг, глядя на Лину. Она выглядела бледной, но, судя по всему, держалась. Слава Богу, что с ней все в порядке.

- Даня, у тебя кровь, - испуганно прошептала моя фея.

Все еще идет? Черт. Я попытался вытереть лицо рукавом куртки, чтобы не пугать девушку еще сильнее.

- Заходи в приемную! – приказал Сморков. - Живо! И садись на пол, вон туда!

Мне не оставалось ничего другого. Я зашел, постаравшись приблизиться к столу, на котором поблескивала красными огоньками зловещая банка. Серафима Сергеевна находилась ближе всех к двери, а Верочка и Риточка сидели на полу в самом углу приемной. Татьяна Никифоровна расположилась неподалеку от них. Все женщины уставились на меня с разными выражениями на лицах. Девчонки с вспыхнувшей надеждой, Татьяна Никифоровна с разочарованием, словно ожидала, по меньшей мере, министра МЧС.

- Даня, зачем ты пришел, - устало сказала Серафима.

- Потому что он идиот, - оскалился в довольной усмешке Сморчок. – На пол, Маринский, кому я сказал!

Я сел на пол, радуясь хотя бы тому, что у меня перестала кружиться голова. Сморков все еще стоял у двери. Он уже не просто нервно вздрагивал от напряжения. Его трясло.

- Вы же не убьете нас, Петр Игнатович? – жалобно завыла Татьяна Никифоровна.

- Заткнись, дура! Ты сама меня сюда привела!

Опустив руку с пистолетом, Сморков толкнул Лину к остальным, а потом быстро запер дверь и шагнул к столу. Схватив банку с кровососами, он начал крутить крышку трясущимися руками.

- Не надо, - запричитала Татьяна Никифоровна. – Ой, не надо, пожалуйста!

- Поставьте банку на место, Петр Игнатович, - негромко и спокойно сказала Серафима Сергеевна. – Это не выход.

Сморков словно не слышал обеих женщин.

- Маринский пришел, значит, и они все скоро будут здесь, - задыхаясь и глотая слова, как после долгого бега, проговорил он. - Найдут лазейку, это точно. Но я буду быстрее. Вот сейчас выпущу кровососов, и тогда посмотрим. Мне бояться нечего, у меня сделана прививка.

Он хотел увидеть нашу реакцию. Я наблюдал за движениями его пальцев и понимал, что он не собирается открывать крышку. По крайней мере, пока. Несколько секунд этот урод просто играл с банкой, а потом поставил ее на место и, схватив мобильный телефон со стола, начал щелкать кнопками.