Такая долгая жизнь. Записки скульптора

— То, что в ГДР разрешены частные рестораны, кафе и булочные, — это моя заслуга, — сказал Дикманн. — Я много лет добивался решения правительства по этому вопросу. Постараюсь приехать в воскресенье, чтобы вы закончили портрет.

В те годы слово «частник» в нашей стране было ругательным.

Я поблагодарил его, но, зная теперь его занятость, решил, что рассчитывать на еще один сеанс не приходится. На следующий день я отформовал портрет, так как работать без модели я не люблю: всегда боюсь потерять то живое, что, как правило, появляется в этюде при работе с натуры.

Утром в воскресенье ко мне в номер позвонили и сказали, что в мастерскую приехал Дикманн. Я примчался в институт, но в воскресенье институт, как на грех, был закрыт. Меня поразило, как немолодой человек, обремененный множеством государственных дел, нисколько не обидевшись, пошел вместе со мной сначала к сторожу института за ключом, а затем, когда там никого не оказалось, в музей, который находился рядом с институтом, и ходил за мной до тех пор, пока мы не раздобыли ключи.

Дикманн был очень доволен портретом, и правление Общества ГДР — СССР попросило меня отлить его в металле и преподнести доктору Дикманну в день его семидесятилетия. Этот портрет находился в правлении общества. Где он сейчас — я не знаю.

Я вернулся в Берлин с пятью портретами вместо одного и сделал в доме для Школы молодых талантов небольшую выставку, которую посетили многие берлинские художники и доктор Дикманн с помощниками.

Через год вместе с семьей меня пригласил на несколько дней в Дрезден Вайдауэр, с которым мы подружились во время работы над его портретом. Пригласил он нас к себе в охотничий домик на границе с Чехословакией. Вместе с нами к нему поехали и еще несколько человек из окружкома и муниципалитета Дрездена. И вот там во время обеда Вайдауэр произнес тост, который имел неожиданное продолжение.

— Много ли у вас свободного времени? — спросил в конце тоста Вайдауэр.

— Не очень, — ответил я.

— Может быть, вы найдете время подумать над проектом памятника Ленину для Дрездена? — спросил Вайдауэр.

Я подумал, что не очень правильно понял вопрос, и скоро забыл об этом.