Такая долгая жизнь. Записки скульптора
- Автор: Ястребенецкий Григорий Данилович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Издательство К. Тублина
- ISBN: 978-5-8370-0878-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Такая долгая жизнь. Записки скульптора». Краткое содержание книги:
Сегодня автору — девяносто пять. В своих записках он предстает как тонкий наблюдатель, подводящий итоги собственной многолетней работы, размышляющий о проблемах творчества и превратностях судьбы, анализирующий свой педагогический опыт. И все это — в доступной форме остроумного доверительного рассказа.
Особняком стоят здесь воспоминания о войне, блокаде, рассказы о коллегах — соучениках по институту имени Репина, которым не довелось дожить до Дня победы, и чьи таланты остались нереализованными.
В то время, когда Киес приехал в Ленинград, его сын учился в нашем университете на первом курсе факультета журналистики. Таким образом, Киес мог провести некоторое время вместе с сыном, чему он был, естественно, очень рад. А я был, таким образом, освобожден от необходимости возить его по городу, ходить с ним в музеи и попусту тратить время, которого и так было мало.
Киес рассказывал мне, как он вместе с сыном ходил в студенческую столовую.
— Представляешь, студенты получают ерундовую стипендию и поэтому должны экономить деньги, а они заказывают себе суп, съедают две-три ложки, а остальное оставляют. Я понимаю, если бы еда была несъедобной, но суп вполне можно есть.
Для немцев, особенно тех, кто пережил войну и голодал в конце войны, это казалось невозможным.
Так вот, я начал лепить портрет Киеса. Во время работы я люблю разговаривать с портретируемым. Это помогает мне лучше понять человека. Особенно важно это при работе с незнакомым человеком.
Некоторые скульпторы не переносят, когда во время работы их отвлекают разговорами. Я же, работая много лет вместе с моими друзьями Татаровичем и Далиненко в одной мастерской, привык к свободной обстановке во время работы. Мне не мешают посторонние разговоры и «рабочие» шумы.
Я приготовил каркас, проложил глину вокруг каркаса и стал ожидать прихода Киеса. Он пришел оживленный, веселый, с кучей новостей. Сел в кресло и, как только я начал работать, заснул. Борясь со сном, он иногда приоткрывал один глаз и с удивлением смотрел на меня, пытаясь понять, где он и что с ним происходит. Таким я его и вылепил. Я не могу сказать, что портрет получился очень удачным, однако сходство было довольно полным. Его помощники по школе молодых талантов, посмотрев портрет, сказали, что он похож больше, чем на фотографии.
Достаточно ли этого в портрете? Думаю, что для этюда достаточно, но настоящее произведение тем и отличается от фотографии, что несет в себе заостренность всех черт характера портретируемого. Я всегда вспоминаю работы Владимира Цигаля — портрет Кабалевского и Корнелиу Баба.
Помимо того что они очень похожи, в них есть та заостренность, та завершенность формы, которая отличает произведение искусства от этюда.
Этого я, естественно, не добился. Но, как рабочий материал, годный для последующей работы, да и как память о времени, приятно проведенном с моим другом, этот портрет остался у меня в мастерской.
Через несколько дней я уехал в Дрезден, где мне удалось договориться вылепить портрет известной художницы — в то время председателя Союза художников ГДР — Леа Грундиг. С Леа я был знаком уже много лет: она приезжала с какой-то делегацией в Ленинград. И мы несколько дней провели с ней вместе. Леа Грундиг, яркая смуглая женщина, прекрасно могла бы быть воплощена в живописи. А скульптурный материал — бронза, гранит, мрамор, наконец, дерево — требовали другого объекта для портретирования. Однако не отказываться же от такого лестного предложения?! Вечером, когда мы сидели у Леа дома, она сказала мне:
— В Дрездене живет первый послевоенный обер-бургомистр Дрездена Вальтер Вайдауэр. Он очень много сделал после войны для восстановления города. Поначалу художники и архитекторы много спорили с ним о его методах восстановления. Он требовал уничтожить все завалы, все руины, оставшиеся после варварской бомбардировки Дрездена английской авиацией в самом конце войны, когда в этом уже не было никакой необходимости. Коллеги же считали, что такие расчистки недопустимы с точки зрения сохранения памятников архитектуры. Однако последующая работа Вайдауэра по восстановлению города вызвала к нему всеобщее уважение и восхищение.