Такая долгая жизнь. Записки скульптора
- Автор: Ястребенецкий Григорий Данилович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Издательство К. Тублина
- ISBN: 978-5-8370-0878-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Такая долгая жизнь. Записки скульптора». Краткое содержание книги:
Сегодня автору — девяносто пять. В своих записках он предстает как тонкий наблюдатель, подводящий итоги собственной многолетней работы, размышляющий о проблемах творчества и превратностях судьбы, анализирующий свой педагогический опыт. И все это — в доступной форме остроумного доверительного рассказа.
Особняком стоят здесь воспоминания о войне, блокаде, рассказы о коллегах — соучениках по институту имени Репина, которым не довелось дожить до Дня победы, и чьи таланты остались нереализованными.
К слову сказать, раньше с тонкой медной проволокой было намного проще: на любой свалке всегда можно было найти негодный трансформатор либо другой агрегат с большим количеством медных проводов. Теперь же, когда все это, как и бронзовые рельефы, портреты с надгробий, троллейбусные провода и даже рельсы, сдается в пункты приема цветных металлов, проволоку приходится экономить, снимая ее с использованных каркасов, или одалживать у других скульпторов.
И вот, когда каркас готов и установлен на станке, наступает самый приятный момент: ты начинаешь лепить портрет. Сначала глину (заранее приготовленную: не совсем мягкую и не слишком твердую) прикрепляешь к висящим, как елочные ветки, деревянным крестам. Они для того и сделаны, чтобы глина не сползала вниз. Затем начинаешь набирать из глины общий объем головы, стараясь сразу же определить ее характер и пропорции. Какая она? Вытянутая или круглая, широкоскулая или горбоносая — и все это делаешь, не задумываясь о деталях. Деталями начинаешь заниматься во вторую очередь, продолжая заботиться о том, чтобы не потерять общего, характерного для этого портрета. Эта работа доставляет мне громадное удовольствие, и я даже не замечаю, как летит время. Особенно приятно, если то, что ты делаешь, нравится еще и портретируемому.
Когда ты добился сходства, раскрыв в некоторой степени образ, возникает другая опасность. Хочется сделать портрет еще лучше, но важно остановиться, чтобы не «засушить» портрет, не потерять то живое, что часто проявляется во время общения с натурой. Почувствовать, когда надо закончить портрет и отдать его в формовку, очень трудно.
Вообще о формовке надо сказать особо, также об изготовлении каркасов для больших работ — для памятников и для декоративной скульптуры. Но об этом и о других секретах кухни скульптора я расскажу позже.
Все, о чем я сейчас писал, касалось, можно сказать, производственных вопросов. Что же касается творческих проблем, эта материя очень тонкая. У каждого автора они свои, а я могу ссылаться только на собственный опыт.
Над некоторыми портретами мучаешься, ночью просыпаешься, начинаешь додумывать детали, способы улучшения композиции и выразительности. Над иными работа идет легче, быстрее, все получается как-то само собой. Но это, скорее, не законченные портреты, а этюды с натуры.
Люблю работать над портретами друзей. Я видел их в разных ситуациях, знаю наиболее типичные черты характера и привычки. В этом случае не надо изучать человека во время работы над портретом.
Думаю, что, если портретируемый — личность, это, несомненно, влияет на автора: помогает по-новому взглянуть на свое творчество, критически, как бы со стороны осмыслить сделанное.
Недавно, в прекрасный морозный день, гуляли мы с Граниным по Петроградской стороне. Он высказал неожиданную мысль, как всегда, абсолютно противоположную моей, о необходимости знания портретируемого человека. Подробное изучение натуры или относящегося к ней явления, по мысли Гранина, зачастую мешает интуитивному восприятию замысла. Вовсе не обязательно читать «Войну и мир» и подробно изучать материалы о Толстом, чтобы точно воспроизвести абсолютно достоверный образ великого писателя. Это можно сделать чисто интуитивно. Вряд ли Фальконе изучал биографию Петра I или выслушивал рассказы, уточняющие его образ. И такая точка зрения, безусловно, справедлива.
Этюд я могу выполнить довольно быстро. Однако во время работы с Ирэной Саксен я всячески волынил и оттягивал время окончания работы, понимая, что, стоит мне сказать: «Спасибо, я закончил», как тут же кончится кофе с пирожными.
Так я дотянул до возвращения в Дрезден Леа Грундиг. Приехала Леа, и работа пошла полным ходом. По утрам я формовал портрет Ирэны, потом бежал в Дрезденскую галерею или в Альбертинум, второй крупный музей Дрездена, потом бродил по улицам старого и нового города, а после обеда, когда Леа кончала преподавать в Художественном институте, работал над ее портретом.
Знакомых, как я уже говорил, у меня в городе не было. Не надо было ходить на собрания, на заседания художественных советов, заниматься кучей повседневных и, как мне теперь кажется, лишних дел, которые, как правило, окружают нас дома. Я по-настоящему окунулся в работу, ни о чем другом не думая. Немного меня огорчало только то, что экономка, которая вела хозяйство у Леа, была прижимистой и, когда Леа приглашала меня домой на кофе, та ставила на стол только маленькую вазочку с несколькими печеньями.
Вернулся в Дрезден Вайдауэр — умный, широко образованный человек, друг Мартина Андерсена Нексе, крупный политик. В то время он был членом Центрального комитета СЕПГ. Я уже заканчивал его портрет, когда из Берлина, из Союза художников, мне сообщили, что дал согласие позировать доктор Иоганнес Дикманн.