Марина Цветаева. Рябина – судьбина горькая
- Автор: Сенча Виктор Николаевич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Алгоритм
- ISBN: 978-5-907351-30-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Марина Цветаева. Рябина – судьбина горькая». Краткое содержание книги:
Вернувшись домой, Марина с сыном обнаружат записку: «Мариночка, Мурзил, обнимаю Вас тысячу раз. Мариночка – эти дни с Вами самое значительное, что было у нас с Вами. Вы мне столько дали, что и выразить невозможно. Подарок на рождение!!! Мурзил – помогай маме»[93].
Вскоре нагрянули с обыском и к Марине. Конечно, у неё ничего не нашли. Потом вызвали на допрос в парижскую префектуру. Там Цветаева, судя по протоколу допроса, говорила лишь то, что ей перед отъездом позволил рассказать муж. Из знакомых Сергея она назвала Кондратьева, Позднякова и Афанасова – агентов, которых уже не было во Франции. Правда, не зная до конца о роли Мишеля Штранге в грязных делишках мужа, она рассказывает и о нём. Даже пытается убедить следователей, что её муж честный и благородный человек (а что ещё она могла сказать?). По воспоминаниям писательницы З.А. Шаховской, Марина ответила следователю:«Его доверие могло быть обманутым, моё доверие к нему непоколебимо»[94].
Документально подтверждено, что первый допрос (22 октября) длился почти восемь часов!
Когда Цветаеву вызвали в полицию вновь (27 ноября), на вопрос: «Где теперь пребывает ваш муж?» – Марина ответила: «Уехал в Испанию». Удобная версия, не правда ли? Не вызывает сомнений тот факт, что версию ей подбросили мужнины коллеги из «Союза возвращения на Родину». Ведь если так, то получалось, преследовать Эфрона было, в общем-то, не за что: человек уехал добровольцем воевать в Испанию.
Вообще жену предполагаемого преступника в этот раз потревожили совсем по другой причине: Цветаева была специально вызвана для опознания почерка Сергея. Дело в том, что в распоряжении полиции имелись рукописные копии телеграмм, написанных по-французски и подписанных одним именем. Одна из них была послана из Парижа некоему Вадиму Кондратьеву, находившемуся в Мартиньи:«Приезжайте в Париж. Жорж». Городок Мартиньи – всего в каких-то шестидесяти километрах от того злополучного места, где был изрешечён пулями Рейсс. Получив телеграмму, Кондратьев спешно покинул Мартиньи.
Другая телеграмма (тоже за подписью «Жорж») была послана Эфроном несколькими месяцами ранее: адресовалась Ренате Штайнер. Копии этих телеграмм и были предъявлены Цветаевой.
Мужества Марине было не занимать: она не только не подтвердила почерк мужа, но и, не моргнув глазом, обеспечила Сергею алиби, заявив, что все те смутные дни они проводили вместе на атлантическом побережье. Впрочем, больше её особо и не тревожили.
Однако всё оказалось намного сложнее. Убийство Рейсса, возможно, прошло бы незамеченным, если б следствием не была обнаружена прямая связь между этим преступлением и похищением генерала Миллера. Вот что писала об Эфроне парижская газета «Возрождение»: «…между ним и Скоблиным существовала определённая связь и что Эфрон по поручению ГПУ принимал участие в „мерах по ликвидации нежелательных элементов“».
Знала ли обо всём этом Цветаева? Тогда уже знала. Эфрон перед своим бегством просто-напросто не мог не посвятить супругу во что-то. И она ведёт себя так, как и подобает любой жене: пытается защитить мужа. Но Марина не только защищает – она делает ещё один шаг: подает прошение… о возвращении в Советский Союз[95].
Что послужило причиной написания этого прошения? Исследователи-цветаеведы, съевшие на этом не один пуд соли, приводят десятки всяческих причин и доводов. Будем довольствоваться малым, но основным.
Во-первых, как жена большевистского агента-провокатора, да ещё замешанного в громком политическом убийстве, она подверглась настоящей травле со стороны земляков-эмигрантов. Цветаеву не брали печатать ни правые, ни левые, ни даже далёкие от политики люди. От поэтессы отвернулись даже те, кто в своё время считался чуть ли не другом семьи. Например, некто Сверчинский, работавший с Эфроном в «Евразии», а теперь обливавший бывшего приятеля ушатами грязи.
Во-вторых, Марина понимала, что находившиеся в России дочь и муж стали невольными заложниками режима. Поэтому, как считают некоторые, когда ей кое-кто посоветовал написать прошение, то незамедлительно отправилась в советское посольство. У Цветаевой, по сути, не было выбора. Спокойно жить в среде русской эмиграции она уже не могла: затравленная и без средств к существованию долго бы не продержалась. Как будет жить в сталинской России, не представляла. Если бы от этого не зависела жизнь близких, Марина, несмотря на трудности, наверняка бы никуда не поехала. А так – «из огня да в полымя»…
93
Л. Поликовская «Тайна гибели Марины Цветаевой». С. 212.
94
«Известия». 10 марта 1991 г.
95
Сергей Эфрон прошение в полпредство СССР о предоставлении ему советского гражданства подал ещё в июле 1931 года, что явилось главным мотивом его вербовки.