Письма из замка дракона. Том 0/3. Спойлер-конспект

Марта: Ужасалась не только Франция. У нас про него тоже рассказывают – как он женился на одной девушке за другой, семь раз, и своим женам заглядывать в запертую комнату запрещал, а после их убивал, потому как они, конечно, из любопытства туда заглядывали, а там как раз трупы всех предыдущих жен лежали! И у него было прозвище Синяя Борода. Только непонятно, с чего могла бы эта история начаться. Первой-то жене он что запрещал и за что ее убил? Кроме того, непонятно, почему история окончилась, а не продолжалась, раз он и седьмую жену за тем же нарушением запрета поймал. А чтобы её после того какие-то братья выручить успели, не верится. И тогда откуда все стало известно?

Мирей: Глупости. Жена у Жиля де Ре была только одна, и он ее не убивал. Они, между прочим, с трудом добились разрешения на брак, по милости того, что были двоюродными братом и сестрой, а это не поощряется. И борода у него была не синяя, а русая. Но все после суда уверились, что он – жуткий злодей, и чего только не напридумывали. Да и я только тогда задумалась над его делом, когда сама побывала под ложным обвинением. И обстоятельства его дела показались мне странными. В лесу, в котором стоял его замок, пропали восемь детей. (…) Притом обвинители явились только после призыва епископа. А епископ обвинил его в убийстве восьмисот детей, ровно в сто раз больше. (…) Старуха подтвердила, что украла их всех. И он сознался, что их всех убил. Со временем, должно быть, епископ понял, что если бы даже это были все окрестные дети, столько не набралось бы, и решил, несмотря на признание, считать доказанным убийство 150 младенцев. (…) Все цифры странные. Почему родители пропавших детей не спохватились раньше, да и по призыву епископа объявились 8 семей, а не 150, не говоря уже о 800? А если сомнительны 800, то правда ли и про 8? Восемь детей, в конце концов, могли, на протяжении лет, заблудиться в лесу, а также 8 семей могли предъявить претензии, надеясь на компенсацию, хотя бы у них никакие дети в лесу и не пропадали. Они могли даже получить её – не за пропавших детей, а за «правильные» показания – от епископа Нантского, недоброжелателя барона. Дешевле было заплатить за 8 якобы украденных детей, чем за 800.