Письма из замка дракона. Том 0/3. Спойлер-конспект

Вот! Чтобы не забыть после всего, сразу напишу про важное. Кажется, я понравилась слуге врага и т.д. вот чем. Я рассказала ему про Иоганна Гутенберга. То, что старик Иоганн мне рассказывал, когда в последние два года его жизни я приходила убираться в его доме. И заслушивалась его историями, как сказками. Сейчас ему было бы 76, а тогда, стало быть, 67-68. Ведь в моей семье, как и в твоей, дети работали и зарабатывали для семьи. Так и ты, Май, с ним познакомился: когда он мне про печатное дело рассказал, секрет которого тогда уже незачем было хранить, и сломанный печатный пресс показал, я догадалась, что в бондарном цехе один мой знакомый подмастерье, как мне тогда казалось, почти взрослый, может из прочного дерева нужные кривые рычаги изготовить. Ты помнишь, конечно. А вот большую часть своей истории «дядя Иоганн» рассказал мне, наверное, без тебя. И уж точно без других слушателей. Рассказывал он, как вспоминал, кусками, из разных лет, но столько раз, что я как целую историю запомнила. (Пересказывает историю жизни Гутенберга и изобретения им печатного станка, полную обмана и предательства всеми деловыми партнёрами и друзьями, среди которых основную роль сыграл некий друг детства Фауст. Вмешивается в дело жизни Гутенберга и большая политика: соперничество двух священников за место архиепископа Майнца, включающее даже военные действия. В итоге «птенцы Гутенберга» разлетелись по всей Германии, основывая типографии во всех городах, а сам изобретатель после всех невзгод получил «пенсию» в виде огромного количества вина, без права делиться им с кем-то или продавать… и умер через три года, в 1468 году. Фауст, отнявший у Гутенберга типографию, умер в 66 году – в Париже, от чумы, предлагая печатное издание Библии как средство от болезни. В том же году родился мальчик, сейчас десятилетний, тоже по имени Фауст, и Марте кажется, Майнц ещё его узнает… Читатель может догадаться, о каком Фаусте речь – это персонаж средневековой легенды и произведений Марло (1592), Гёте (1808), Гуно (1859), Пушкина, Брюсова, Булгакова и других авторов. Год его рождения (и смерти Фауста, сыгравшего роковую роль в жизни Гутенберга) с двумя шестёрками делает ситуацию ещё более зловещей).

После этого большого отступления список продолжается и заканчивается без дальнейших отступлений. Список башни Зюйд приведён, в основном, без профессий, о которых, правда, говорят фамилии. Только про Жанну Монстрье (№10 в списке) сказано, что она разводит больших черепах и скрываемого ото всех в подвале зверя Аш-бэ ими кормит. Разговаривать про него не хочет. И про Клер Карпье (№16): карпов в пруду откармливает. Смешно. Как будто это свиньи. Рыба, между прочим, очень вкусная. И про Перрайн Пешез (№18). В горном ручье форель ловит, иногда целую команду для этого собирая. Главное её дело – определять, когда форели много и можно ловить, а когда мало, и надо подождать. Чаще всего форели не так мало, чтобы не ловить, но и не так много, чтобы всем много досталось. Наконец, про Сезарину Серрье (№25) тоже большой текст. Она оранжерейщица – выращивает удивительные растения из дальних стран в оранжерее – стеклянной комнате. Томатль или просто матль. Очень мягкий овощ или ягода, когда спелый, то почти жидкий под шкуркой, с ядовитыми листьями. Очень вкусен соленым, а сладким – нет, так что все-таки не ягода, а овощ. Да и по размеру таких больших ягод не бывает. А хотя… яблоко – ягода? Тогда бывают. Но по вкусу все же овощ. Есть ярко-красный шитоматль, желтоватый коцоматль, темный шалтоматль, зеленый милтоматль. Место в оранжерее, где томатли растут, называется Томатлан. Сезарина хочет такой сорт матля вывести, чтобы рос не в оранжерее. Некоторые очень полезные растения она уже в сад, огород и даже в поле переселила. Например, очень красивый и полезный злак чималакаўальи или просто акаўальи, выглядит как лиственная тарелка на высоком прочном стебле. Вся тарелка плотно заполнена семенами в черной жесткой шкурке, а по краям – ярко-желтые лепестки. Замечательное у него свойство – он, как животное, умеет двигаться, и в течение дня все время эту свою тарелку поворачивает, направляя её на солнце! Представляешь, целое поле таких черно-желтых? И все всё время на солнце смотрят. Даже страшновато. Эти зерна можно есть, из черной шкурки вылущив – внутри они белые и по вкусу отдаленно орехи напоминают, только мельче. А можно выжимать масло. И на нем что угодно жарить, или овощи нарезать и заправить. А ещё – делать очень сладкое лакомство вроде халвы, из мусульманских стран привозимой. Там её из орехов делают, ну вот, а можно из семян акаўальи. Причем два последних употребления акаўальи хорошо сочетаются – на эту халву идет жмых, оставшийся от выжимания масла. Правда, надо много сахара, а растение, в котором много сахара, пока остается в оранжерее – ему нужно много воды, и чтобы был влажный горячий воздух. Оно называется акайтетль и напоминает тростник. Сезарина рассказала, что сахар, которым торгуют арабы, происходит из Индии, и там его давным-давно делают из похожего тростника, и что в Римской империи – не Священной Римской империи, в которой наш Майнц находится, а в Древней – индийский акайтетль начали выращивать на Сицилии, но вслед за тем эта культура была потеряна. А этот оранжерейный сорт не их Индии, а из какой-то ещё более отдаленной страны – неужели это возможно?! – доктор Акон привез (простите, что так его написала, но это не я сказала – не могла же я Сезарине сказать, чтобы она его слуга врага Отца рода человеческого и Сына Его называла? – а Вам, Мастера Инквизиторы Святые Отцы Шпренгер и Инститорис, нужно разговоры правильно передавать, ведь так?). Зато в огороде тут свекла растет, больше обычной и белого цвета, несъедобная, но из неё можно сахар добывать! Она не из какой-то отдаленной страны, её тут вывели. Поэтому в столовой на третье часто всякие сладости, и это – кроме шуток! – сильно многих обитательниц к замку и слуге врага и так далее привязывает. Они так и говорят, что после их жизни дома – а большая часть француженки – здесь сладкая жизнь наступила. Ещё много растений есть, но долго описывать. И далее список без отступлений до номера 32.