Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма
- Автор: Орфёнов Анатолий Иванович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Лань: Планета музыки
- ISBN: 978-5-8114-7024-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма». Краткое содержание книги:
Книга не только «о времени и о себе» — она о современниках, о друзьях и недругах, о вечных ценностях, о любви к опере, о «тайнах мадридского двора» Большого театра времен Сталина, Хрущёва и Брежнева, о превратностях и подарках судьбы, о том, насколько важна в жизни артиста семья.
Предназначается широкому кругу читателей, интересующихся оперой и вокальным искусством, в том числе профессиональным и начинающим певцам, а также обучающимся пению и всем интересующимся музыкальным театром.
И надо отдать должное гениальности Станиславского. Сцена на Пушкинской улице в то время (до реконструкции) имела в диаметре всего восемь метров. Как осуществить на столь скромной площадке спектакль подобного масштаба? И нашли выход. Для таких «постановочных» спектаклей, как «Борис Годунов», «Севильский цирюльник» и «Кармен», стали монтировать на вращающемся круге по нескольку картин сразу. В «Борисе» пролог, сцена коронации, келья Пимена шли без закрытия занавеса — поворот круга моментально переносил зрителя из одного места в другое.
Что касается сцены коронации, то художник Сергей Иванович Иванов изобразил внутренность Успенского собора в Москве, где венчались на царство русские цари. Народ славил царя за кулисами, толпу было видно лишь через двери храма. А в собор входили рынды, охранявшие царя, Шуйский, Щелкалов, ближние бояре и, наконец, сам Борис. Всё внимание режиссёра было отдано не внешнему роскошеству царского двора, а внутреннему состоянию персонажей, мимике и слову. Картина у храма Василия Блаженного заканчивалась не плачем Юродивого. Когда Юродивый, обличающий Бориса в убийстве царевича Димитрия, поёт «Нельзя молиться за царя Ирода — Богородица не велит», то на затихающей ноте валторны медленно выключался свет. Спектакль имел выдающийся успех.
Борясь с рутиной, Станиславский старался «очеловечить» немыслимо вампучные переводы старых иностранных опер, привлекая к этой работе опытных либреттистов и поэтов. Тексты популярных опер, певшиеся даже в народе, изобиловали страшной нелепостью, порой двусмысленностью. Так, например, финальный хор в «Сомнамбуле» Беллини звучал следующим образом:
А в «Травиате» до сих пор во всех театрах хор на балу у Флоры в третьем действии поёт:
Коренное изменение текстов большинства опер, идущих в Театре Станиславского, казалось абсолютно логичным. Не всё здесь получалось одинаково хорошо, кое-что выходило натуралистично, грубовато, примитивно.
К сожалению, Станиславский не успел создать полноценного спектакля на современную тему, хотя постоянно мечтал и говорил об этом со своими учениками. Свидетельство тому постановка оперы «Лёд и сталь» Владимира Дешевова, которая, увы, была невыразительной по музыке и не удержалась в репертуаре театра. Постановка «Дарвазского ущелья» не была завершена.
«Любите искусство в себе, а не себя в искусстве», — говорил Станиславский. Мне навсегда запомнился такой случай в дни моей работы с Константином Сергеевичем. Однажды в театре заболели все исполнители роли Юродивого. В два часа дня обратились ко мне и сказали, что вечером придётся петь мне. Я никогда не пел этой роли прежде. Но Станиславский распорядился, чтобы к вечеру я выучил Юродивого. Несмотря на то что было очень страшно, всё прошло благополучно. На следующее утро на репетиции Станиславский при всех обнял меня, поцеловал и сказал: «Поздравляю, но не зазнавайтесь!» Здесь Станиславский выступил не только как учитель, но и как мудрый воспитатель молодого артиста.
Много лет спустя, в 1948 году, когда в Большом театре мы ставили оперу Сметаны «Проданная невеста», проходило обсуждение нового спектакля. Народный артист Николай Озеров сказал о моём исполнении роли Вашека: «Если бы Станиславский видел своего ученика Орфёнова в этой постановке, он был бы счастлив».
Мастера оперной студии и Мейерхольд
Иногда мне кажется, что Оперный театр имени К. С. Станиславского не по достоинству предан забвению. Его замечательные спектакли «Борис Годунов», «Пиковая дама», «Царскаяневеста», «Богема», «Золотойпетушок», «Риголетто», поставленные либо самим гениальным его руководителем, либо по его плану учениками, канули в Лету. Долгое время не было ни одной книги, кроме скромной брошюрки, изданной в 1928 году, да книги П. И. Румянцева о работе над оперой «Риголетто», в то время как о Музыкальном театре Вл. И. Немировича-Данченко есть довольно обширная книга П. А. Маркова. Не хочу проводить параллели, но как тут не вспомнить Пушкина, который устами Пимена в «Борисе Годунове» говорил: «Описывай, не мудрствуя лукаво, всё, чему свидетель в жизни будешь».