(Само)обман (СИ)

Как назло, у девчонки в этот момент начинает чесаться затылок, поэтому свою якобы шелудивость она опровергнуть не может.

— Ладно! — словно делая великое одолжение, говорит она, вырываясь из хватки.

— Вот и умница. А теперь давай иди прогуляйся где-нибудь и не отсвечивай.

— Далеко не уходи! — напутствует вслед мигом растворившейся в толпе девчонке доселе молчавший Сяо Синчэнь. А потом поворачивается к Сюэ Яну и награждает его долгим изучающим взглядом.

— Ну что еще? — стонет тот. — Она у меня уже вот где сидит! — он показывает себе на бок для наглядности.

— Ничего. Я просто думаю, что это довольно… мило. Ей повезло, что ты о ней заботишься, — даочжан навешивает на лицо самую добродетельную из своего запаса улыбок, чем зарабатывает парочку едва ли не влюбленных взоров от прохожих.

— Ей повезло, что она умудрилась в свое время сесть тебе на шею, а я просто оказался в это втянут за компанию, — кривит губы Сюэ Ян. — Не пытайся мне приписать роль сердобольного родителя. Как я уже говорил: поганка должна быть твоей головной болью, а почему-то до сих пор моя.

В ответ на это Сяо Синчэнь только пожимает плечами и загадочно улыбается, словно хочет сказать: мол, мы еще посмотрим. И, ловко схватив под руку, увлекает Сюэ Яна за собой в центр праздника. Ко всяческим фестивалям тот относится довольно равнодушно, но позволяет тащить себя невесть куда и даже изображает интерес, когда того требует ситуация. В том же Ланьлине он когда-то нагляделся и на более впечатляющие сборища, чтобы сейчас восторгаться.

Когда какая-то девица на волне всеобщего психоза с игривым подмигиванием всучивает Сюэ Яну подобие венка из пионов, он иронично хмыкает. Верно говорят: попомнишь лихо… А вот даочжан почему-то на это проявление внимания реагирует так, будто его спутнику пожаловали чумную крысу. Причинами такой реакции задаваться откровенно лень, поэтому приходится как можно скорее избавиться от презента, передарив его восторженно запищавшей мелочи неопределенного пола, вертящейся под ногами. Да и в таком гомоне даже не поговорить толком.

Кое-где, правда, встречаются и островки относительной относительной тишины, особенно возле поворотов на боковые улочки. И из одной из них слышится подозрительно знакомое хихиканье. Это визгливое щебетание Врушки Сюэ Ян узнает из тысячи, потому что именно оно ему дарит нервный тик уже несколько лет. Что там вообще происходит? Бороться с любопытством он не намерен.

Увиденное поражает: нахальная девчонка стоит в окружении кучки таких же детишек, заливаясь смехом. И все бы ничего, да компания состоит сплошь из сопливых мальчишек (разве что чуть постарше), да не простых, а в золотых одеяниях адептов Ланьлин Цзинь. Не ближнего круга, конечно, но это не мешает им по-павлиньи пушить хвосты перед благодарной зрительницей. Нет, ну это просто ни в какие ворота!

— Даочжан, не лезь, я сам разберусь, — сразу предупреждает Сюэ Ян почти змеиным шипением. И совершенно не слушает никакие возражения, быстрым шагом направляясь к этому маленькому празднику жизни.

— Ты чего здесь забыл?! — первой приходит в себя А-Цин, понимая, что веселье окончено. На ее щеках румянец, а в руках чуть ли не охапка венков из пионов, которые она к себе прижимает как сокровище.

— Сопляки, расходимся, шутка затянулась, — он машет рукой адептам, которые предусмотрительно тут же рассасываются кто куда, справедливо рассудив, что излучающий волны ненависти неизвестный заклинатель (хоть меч за спиной тряпкой замотан, но не признать в нем оружие нельзя) в черных одеждах не сулит ничего хорошего. — Тебе особое приглашение нужно? — со сладкой улыбкой интересуется он у единственного не сбежавшего мальчишки, вероятно, заводилы этого балагана. — Пошел вон! Еще раз увижу, приятели по частям собирать будут.

Тот что-то лопочет о том, что ничего дурного они не делали, но Сюэ Ян не обращает на это никакого внимания. Он слишком занят тем, что тащит за ухо противно воющую на одной ноте А-Цин; цветы из ее рук падают в грязь, что вызывает у нее бурные рыдания. Ничего, еще спасибо скажет потом, как проревется…

Даочжан, утирающий ей слезы рукавом, тоже ничего не понимает. И только с укоризной смотрит на Сюэ Яна, безмолвно требуя пояснений столь возмутительного поведения. И этот туда же, наивная душа!

— Вы что, ни хрена не поняли? — раздраженно выплевывает Сюэ Ян. — Ладно он, — он показывает на Сяо Синчэня, — этот вообще дальше своего носа не видит и свято уверен, что все радугой гадят, не иначе. Но ты, дуреха! — он отвешивает только-только успокоившейся А-Цин подзатыльник, чем вызывает новый приступ воя. — Хотела с задранной на голову юбкой оказаться? Цветочками поманили и ты побежала? Да еще и с толпой!

— Он мне сказал, — давясь всхлипами, начинает оправдываться та, — что у меня красивые глаза!

Сюэ Ян издает мученический стон. «Он» — это, надо полагать, лидер той компашки. Замечательно. Нет, в общем-то, ничего удивительного — все девицы падки на комплименты, а уж Врушка, которая в адрес своего уродства ничего в жизни хорошего не слышала, так и вовсе от радости наверняка чуть не обделалась! Все внимание от лиц противоположного пола ей доставалось исключительно в виде щипков за задницу от сиволапых крестьян. Но это совершенно не оправдывает ее дурости.