Первое дело Еремея

Едва усилился ветер, как мы подняли винт и тронулись дальше. Я опять не хотел идти прямо к Подземелью, опасаясь, что стаи нас выследят, и решил описать полукруг. Двое раненых товарищей и один погибший, напротив, требовали скорейшего прибытия в Подземелье, одни для исцеления, другому же требовался вечный покой. Но покой может и подождать, особенно если он вечный, а состояние моих товарищей не внушало опасение. Здесь, в Мире Красного Песка, раны никогда не нагнаиваются, и если человек не умирает от них сразу, то вероятность выжить у него растет с каждой прошедшей склянкой.

Поэтому я продолжил путь по дуге.

Отец Шейкли исчислил, что Мир Красного Песка несколько меньше, чем наш Мир, но что значит — «несколько», если мы знаем лишь толику Рутении? В книгах Монастыря сохранились старинные руководства, из которых следует, что земля наша есть гигантский шар, и Рутения на нём занимает место хоть и значительное, но неизведанного Мира многажды больше. К тому же со времени Смерти устройство Мира изменилось — появилось Серединное Море, образовалась из двух прежде отдельных полуостровов Камляска — и это только то, о чем мы знаем. Мир Красного Песка, чем бы он ни был — тенью Нашего Мира или отдельным материком, или даже отдельной планетой, — стал нашим вторым домом, и мы каждодневно возносили благодарственные молитвы Творцу Всего Сущего и постигали Законы, что он придал этому Миру. Я помогал отцу Шейкли в счислениях и потому хорошо представлял себе наше месторасположение даже в неизвестных областях и не боялся заблудиться. Кроме того, наш песчаный корабль шёл тем же курсом, которым я возвращался из города в Нави; при всем различии состояний Мира я был уверен, что нас не подстерегают непроходимые горы, пропасти или иные препятствия.

Мы мягко катили по песку, здоровые мои товарищи зорко следили за горизонтом, не появятся ли где монструозии, но путь наш был спокоен, хотя сейчас я думаю, что пиявки, имеющие обыкновение при появлении солнца зарываться в песок или прятаться в пещеры, вполне могли быть ближе близкого. Но и неведение бывает благотворным!

Я рассчитывал, что до заката мы достигнем Подземелья, если не переменится ветер, сейчас же он был таков, что за склянку мы проходили три версты пути. Дуй он нам в корму, скорость бы возросла, но приходилось довольствоваться тем, что имеем. Курс был таков, что последний отрезок он, ветер, был бы самым попутным, что давало две-три склянки запаса. Нужно сказать, что сутки в Мире Красного Песка длились не сорок восемь, а пятьдесят склянок, две дополнительные склянки были даром Божественного Провидения.

Я чувствую, что пишу слишком подробно, нарочито подробно — но, если ты, читающий эти строки, дойдешь до конца, то поймёшь, что есть тому причина.