Первое дело Еремея

Мне, как помощнику отца Шейкли, доверялось многое, из многого же важнее других было вести разведку в суб-Нави. Луны, о которых я писал, служат своего рода зеркалом ментальным силам. Свеча, поставленная перед трехстворчатым зеркалом светит втрое ярче — но лишь в одну сторону, так и три луны увеличивают ментальную мощь — но лишь для проникновения в суб-Навь, область Нави, связанную с Миром Красного Песка. Вопрос соотношения Нави и Яви слишком сложен для меня, но в трех случаях из четырех находки, совершенные в суб-Нави повторялись и в Яви, разумеется, в иной пропорции — роскошный зал мог оказаться вытесанной пещерой, озеро — массивом ископаемого льда, а цветущие сады — коконом, набитым спорами подземной Манны. Но у разведки в суб-Нави есть преимущества перед разведкою в Яви — порой я мог проходить сквозь толщи породы, парить над барханами и преодолевать расстояния вдесятеро большие, нежели может пробежать за день самый резвый клось. Зависело это и от моего состояния, и от положения светил на небе. Быть может — это мнение разделяет и отец Шейкли, — имеет значение не свет лун, а их колоссальная масса?

Скажу не из хвастовства, а только ради истины — среди поселенцев не было равных мне по способностям путешествовать в суб-Нави — за исключением, разумеется отца Шейкли. Но отец Шейкли оставил суб-Навь мне, сам же все силы сосредоточил на мастерской. Мы научились делать астик, материал, годный и на строительство, и на мебель, и на изготовление арбалетов, но мастерская, считал отец Шейкли, способна производить большее, чем лишь материал. Самоходные и самолётные экипажи, столь необходимые здесь, где нет клосей или иных привычных нам животных.

Я проводил в Нави половину суток, но чувствовал себя бодрее, чем когда-либо. Иногда даже наяву я погружался в призрачный Мир Нави, пытаясь отыскать путь к новым оружейным палатам — ибо та, которую нашёл отец Шейкли, вряд ли была единственной.

В одну из ночей, когда взаиморасположение лун было особенно удачным для посещения суб-Нави, я отправился в путешествие над поверхностью Мира Красного Песка. Иногда нет сил оторваться от поверхности, так низка концентрация ментального потока, но порой сила пребывает с тобой, и, кажется, нет преград ни в море, ни на суше!

Я взлетел сначала на сто шагов вверх, затем на двести, затем на пятьсот! Так высоко прежде мне никогда не удавалось летать, но сейчас, знал я, и пятьсот шагов не было пределом. Но выше я подниматься не стал — можно было упустить что-нибудь на поверхности пустыни.