Электронная книга - «Сосед сверху, сосед снизу». Краткое содержание книги:
— Сюда могут войти, — шиплю я и пытаюсь его отпихнуть. Ага, еще бы в салочки со стеной поиграла бы — эффект тот же. Рука болит, стене хоть бы хны.
— Никто сюда не войдет, — выдерживая едва слышный тон парирует Эмиль, — даже Змей не войдет, если ты не позовешь. У наших пари есть правила. И не мешать текущему маневру соперника — одно из них.
— Ты его уже нарушил…
Этот чертов медведь мне напоминает лозоплета. И как бы ни брыкалась лоза — её все равно пустят по нужной траектории, вплетут в корзину, стиснут в цепких тисках медвежьих объятий.
— Да, я нарушил, — горячим шепотом отрезает Эмиль, — потому что ты совершенно срываешь мне крышу, мышка.
25. Настя и Эмиль. Штормовое предупреждение
Если вы оказались в примерочной магазина, и вас в ней зажимает отчетливо возбужденный мужик с комплекцией гризли — ни в коем случае не открывайте рта.
Зацелует…
Или — пожалуй, тут лучше подойдет слово «засосет».
Эмиль вгрызается в мой рот так, будто и вправду — изголодавшийся и озверевший хищник, которого бесполезно просить о пощаде. Нет, это не Змей, что смакует, оттягивает, доводит до изнеможения одним только многообещающим взглядом.
Эмиль — завоеватель, эксперт по «быстрым маневрам». Которому нужно здесь и сейчас. Настолько, что за считанные секунды он залезает ко мне под юбку и сгребает за ягодицы.
Твою ж…
Вот тут начинается марафон «надо одно — делаю другое».
Мне надо его оттолкнуть — а я выгибаюсь к нему навстречу.
Мне надо его послать — а я тянусь выше, чтобы он еще глубже забрался своим языком в мой рот.
Мне надо дать ему по слишком длинным рукам, а я — сама впиваюсь когтями в мощные плечи.
Господи…
Его ладонь ныряет мне между ног — и такое ощущение, что мое сердце провалилось именно туда, до того там горячо и все пульсирует. Сдохну. Прямо сейчас. От стыда и… Возбуждения.
Я срываю ему крышу?
Да он-то чем лучше?
Я не знаю, что это и как это лечить, но именно сейчас мой мозг точно знает, что надо сделать — и что я сдохну, если сделаю «как надо».
Не хочу…
Хочу сгореть, расплавиться, растаять в этих горячих руках.
Единственное, что дарит мне прохладу — глаза Эмиля. Кипучие, но такие свежие, льдисто-голубые…
— Еще разок, мышка, — тихо-тихо, в самое ухо шепчет мне Эмиль, — кончи для меня еще разок.
Это не вопрос.
Он не спрашивает моего разрешения. Он уже залез своей лапищей в мои трусы и безошибочно нашел там самую чуткую точку.
Кончить? Сейчас? Он серьезно, что ли?
— Я не смогу, — шепотом выстанываю я, — не здесь…
— Да ладно! Давай попробуем, — его ухмылка совпадает с первым резким движением у меня между ног. Боже…
Меня выгибает так, будто именно так и спланировано встроенной в меня программой, а Эмиль просто нашел нужную кнопку.
Так, будто все так и должно быть, и никак иначе.
Под затылком — холодное зеркало, под плечами — тоже оно, но этот холод быстро отступает под натиском атакующей меня духоты.
Черт возьми, я не должна быть такой возбужденной посреди дня, в людном месте, в примерочной магазина, куда может ворваться разъяренная нашим непотребством продавщица. И вообще, все это какое-то безумное извращение. А я таким не увлекаюсь!
Ну, не увлекалась… Раньше!
Сейчас же меньше всего я хочу думать о приличиях. А вот зажмуриться, впиться зубами в нижнюю губу и насладиться — да. Хочу. Очень!
Господи, что за пальцы, что за пальцы. В принципе, можно было не давать ему этих литых мускулов, этих бездонных глаз, этой коварной ухмылки, и то чудовище, что тыкается мне в бедро, угрожая вот-вот проткнуть его тонкие джинсы — все это можно было раздать тем, кто в этом больше нуждался.
Хватило бы только пальцев, и у рук этого парня бабы бы все равно складывались ровными штабелями.
Но бог решил не мелочиться и выдал ему сразу все. И рот ему тоже хорошо удался.
Добрая сотня не то поцелуев, не то укусов достается моей шее, моим плечам моим ушам… Такое ощущение, будто я — мороженое, а Эмиль — только-только вернулся с жаркого пляжа. И хочется только выгнуться и подставить ему другой мой край.
А вот с этой стороны ты меня еще не пробовал! — безмолвно.
Все это безумное действо происходит в тишине.
Я просто боюсь даже лишний раз пикнуть, я задыхаюсь, умираю, но молчу. Там, за широкой портьерой — магазин, продавщицы, Эрик…
При мысли о Змее мне становится не то что неловко… Стыдно? Некомфортно? Пусто! Пожалуй, это слово подходит лучше всего.
Увы, у меня нет времени осознать эту мысль поглубже.