Электронная книга - «Сосед сверху, сосед снизу». Краткое содержание книги:
Она почти не изменилась. Лишь больше стало мелких морщинок в уголках глаз да прибавилось мелких серебристых волосинок в темно-русых волосах. И потихоньку они начинают собираться в серебяные ручейки…
Она их не красит. Никогда! Принципиально!
Свидетельства своего возраста Людмила Георгиевна Гацкан носила с гордостью и величием и всегда выглядела настоящей королевой, где бы ни оказалась.
Она смотрит на меня изучающе и с грустинкой. Помнит. Будто я только вчера со всей дури жахнула дверью об косяк женщины, тренировавшей меня с моих пяти лет. С того самого момента, как папа привел меня, лупоглазую хвостатую дурынду в танцевальную секцию, а обратно меня забирали уже с боем.
Мне казалось — это любовь с первого взгляда, потому что только глотнув музыки, с самого первого взгляда на легкое плавное движение рукой наставницы танцевального кружка — я уже не смогла оторваться.
До того самого часа, когда от меня потребовали — оставить «эти твои непотребные танцульки» в прошлом. И я, как распоследняя дура, оставила...
Людмила Георгиевна моему решению не обрадовалась.
И это слабо сказано!
— Надо же, и вправду ты, — задумчиво произносит Людмила Георгиевна, наматывая на палец одну из петель бахромы на её шарфе.
Этот шарф… Мне кажется, я помню каждую деталь истории своей бывшей наставницы, а этот шарф был для меня чуть ли не сакральным артефактом.
Она носила его и двенадцать лет назад, надевала по особым случаям, это был последний подарок от её мужа, после смерти которого Людмила Георгиевна так замуж и не вышла. Вырастила дочь, а потом переключилась на учеников. Осталась верна своему делу, до самого конца.
Не то что некоторые…
— Здравствуйте… — я наконец соображаю начать разговор и смущенно втягиваю голову в плечи. Так бывает, когда припоминаешь не самое вежливое прощание с человеком, что дал тебе бесконечно много.
Больше, чем она — мне никто не давал. Я же неблагодарно от этого отвернулась.
— Как у тебя дела? — негромко и так просто спрашивает моя дорогая наставница, что у меня начинает свербеть в носу. Как у маленькой, ей богу.
Дела…
На такие вопросы нехорошо отвечать по-настоящему честно.
И потом — окажется ведь, что она была права тогда, пять лет назад, когда посмотрела на меня, заявившую об окончании танцевальной карьеры, как будто меня хватил эпилептический припадок прямо на её глазах.
В уме ли ты, девочка? Разве меняют мужчину на свободу? Он ведь может предать по дурости. А ноги — нет.
— Все хорошо, — улыбка получается нерешительной. Как и все, из чего сейчас сплетается этот разговор. Ну, вру, да. Дела-то не так уж и радужно.
Безработная, без пяти минут разведенная, да еще и с внушительными оленьими рожками на темечке. И все-таки — таким не хвастаются. Вслух, по крайней мере.
Наставница смотрит на меня внимательно, пронзительно, кажется — насквозь видит все то, о чем я так стыжусь сознаться, а потом улыбается. Лукаво и открыто, будто и не было между нами ни того громкого скандала, ни грохнувшей об косяк двери, из которой я вылетела пулей, ничего…
— Как тебя сюда занесло? Платьице для бала присматриваешь, или ножки все-таки соскучились и понесли тебя по кривой дорожке?
— Я… — я запинаюсь, пытаясь подобрать рациональное объяснение, так чтобы не соврать и объяснить понятно, а потом сдаюсь и выбираю один из предложенных мне ответов, — можно сказать, что понесли, да.
— Для номера? — боже, чего я не ожидала, так это то, что Людмила Георгиевна встрепенется, как почуявшая запах крови тигрица. — Ты все-таки решила к нам вернуться.
— Я… Нет… Не совсем.
Я уже поклялась себе, что не буду ворошить для себя это, я просто попробую с Эриком, а потом — найду себе нормальную работу.
На самом деле…
Я не уверена, что вытяну его.
Все-таки он — профи, а я — заскорузлая, заиндевевшая кочерыжка.
— Ciliegina, — я уж думала, Эрик пропал бесследно, а он возвращается из соседнего отдела и тащит мне… Да нет, он издевается… К платью Золушки серебряные туфельки? Я заколю его этой шпилькой…