Белый конь на белом снегу

— Домой иду — приободряюсь. Не хочется, чтобы сын заметил усталость. Я все ему внушаю: хорошая работа докера — на воздухе, у моря. Нелегкая, конечно, но кто-то должен ее делать...

Я спросил:

— Столько же лет сыну?

— Тринадцать. Тоже Антанасом зовут, как и меня.

— Ну и как, хочет он в докеры?

— Пока нет...

Клайпедский морской рыбный порт — один из крупнейших в стране. Его начальник Василий Матвеевич Силаев пришел сюда, когда тут голо было. Сейчас — махина с башнями-кранами, громадами судов у причалов. В ту давнюю пору, принимая Антанаса на работу, Силаев начал с уговора:

— Соглашайся: люди позарез нужны. Конечно, нелегко придется, но зато у моря, на воздухе.

Антанас молодой, крепкий, жилистый, только рукой махнул:

— Сделаю!

Это «надо» подкупило Силаева, запомнилось. Всвоей работе руководителя он давно взял за правило держать на примете человека, на которого он мог бы всегда опереться — неважно, был ли то инженер, бухгалтер или просто грузчик. Антанае Закраускас оправдал его надежды...

В конце года, узнав, что коллективу порта вручается Красное знамя, начальник порта как был в кителе, без фуражки, пошел по причалам искать Антанаса. Бригада только что кончила разгружать «Остров Литке». Моросил дождь. Докеры стояли в валенках. От ватников и ушанок валил пар (в трюмах — двадцать градусов ниже нуля).

Силаев поделился радостью, поздравил. Закраускас ответил за всех:

— И тебя поздравляем, Василий Матвеевич!

Силаев, сам бывший астраханский грузчик, сказал в задумчивости:

— Я тут подсчитал, что в пятьдесят третьем году объем грузовых работ был у нас восемьдесят тысяч тонн, а сейчас — девятьсот тысяч с лишним. Сколько же ты перетаскал на своих плечах, Антанас?!

— У каждого своя ноша.

Начинал Антанас трудно — работать приходилось вручную. Но были традиции, чувство долга и еще — крепкие и верные товарищи рядом. И сейчас помнится Людас Симанускас. У него было правило — первым подставь плечо. И других учил тому же.

Когда Закраускас стал бригадиром, самую трудную ношу брал на себя. Приходил на смену раньше всех. И пока ребята переодеваются, он уже на причале торопит крановщиков, воюет с начальником района за порожняк.

— Будут вагоны, — успокаивает тот.

— Вы мне сейчас их покажите.

— Ну и настырный же человек.

Антанас не сдается. Когда его бригада на смене — ни минуты простоя. Если же случается такое из-за недостатка порожних вагонов — идет к Силаеву, в партком. Приходит — не просит, требует:

— Звоните в Москву, прямо самому министру.

Жена ему иной раз скажет в сердцах:

— Живешь, не как все — ночи напролет в порту, в автобусе засыпаешь.

Он промолчит, а про себя подумает: «А может, это хорошо, что не так как все живу, что хочу взять на себя больше». Ведь он отвечает не только за самого себя, но и за товарищей, которые на него надеются, за суда, стоящие под разгрузкой, и за те, что с полными трюмами спешат в порт.

Теперь он знаменит. Награжден орденами и медалями. Бригада — лучшая в порту. Антанас член парткома, человек уважаемый, авторитетный. Всего этого добился своими руками, своим разумом, волей. И когда, зажав валенки под мышкой, в толстом ватнике спешит на разгрузку, а в трюме таскает к поддону вместе со всеми тяжелые ящики с мороженой рыбой — его не отличишь от других.