Освобождение [ЛП]

Бросив взгляд на ее притихшее радио, я включаю его и слышу «Les Feuilles Mortes» в исполнении Жюльетт Греко. Я кладу голову бабушке на руку, и по ее коже разливаются стекающие по моему виску слезы.

— Как ты? — низкий голос Дэймона прерывает мои раздумья, и я вижу, что он стоит по другую сторону от ее кровати.

И вот тогда я замечаю расклеенные по всей стене фотографии, рассказывающие о бабушкиной жизни, о множестве женщин, которых она спасла, о детях, которых практически растила вместе со своими собственными. О ее друзьях. И ее личные фотографии, конечно же, совсем молоденькой, когда она только пересекла океан, чтобы обосноваться здесь. Совершенно одна. Ни матери, ни отца, ни бабушки. Ничего, кроме решительности и острого ума.

Я ее внучка. У меня есть ее целеустремленность. И если она смогла выжить совсем одна, то и я смогу.

Кивнув, я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее руку, и слезы снова застилают мне глаза.

— Перед смертью она так и не исповедалась. Я так и не дала ей шанса.

— Айви, истинное раскаяние — это Божья любовь, которая превыше всего, и поэтому она спасет ее от адских мук. Он знает ее душу. Не беспокойся.

— Это все, о чем она меня просила, а я ее подвела. Подвела, потому что была эгоисткой. Потому что я…

— Ты хотела подольше удержать ее рядом с собой. Ты ее любила. Не нужно жалеть о том, что ты так сильно ее любила.

Шмыгнув носом, я вытираю с глаз слезы, не в силах на него взглянуть.

— На похороны... ты... я имею в виду... не мог бы ты…

— Да. Однозначно.

Я киваю и кладу голову ей на плечо, совсем как в детстве, когда она меня утешала. Дэймон опускается на колени у другого края ее кровати и берет меня за руку.

— Придите к ней, святые Божии,

поспешите навстречу, Ангелы Господни.

Примите эту душу, превознесите её пред лице Всевышнего.

Пока Дэймон читает молитву, я смотрю и слушаю, думая о том, как прекрасен этот момент и, как же мне повезло, что он оказался здесь сегодня вечером. Словно сам Бог послал его мне в подарок, чтобы я не пошла к Кэлвину, который наверняка превратил бы сегодняшний вечер в сущий кошмар.

— Просим Тебя, Отче милосердный: отпусти ей грехи, которые она совершила по слабости человеческой, дабы умершая для мира жила для Тебя. Через Христа, Господа нашего. Аминь.

— Аминь, — эхом отзываюсь я и снова смотрю на mamie. — Je t’aime. (Je t’aime (франц.) — «Я тебя люблю» – Прим. пер.)

— Айви? — из-за занавески выглядывает Анита и суёт руку в карман медицинского халата. — Несколько лет назад твоя бабушка попросила меня кое-что для тебя записать. Она заставила меня оставить это у себя на случай своей смерти.

— О, Боже, я не могу.

Она протягивает мне лист бумаги, и меня снова душит желание разрыдаться.

— Не буду врать. Я расплакалась, когда просто это писала. Так что, может быть, прочтешь это в свободное время.