Освобождение [ЛП]

— Почему ты раньше мне об этом не сказала?

— Я не знала, что это твоя семья. Мужа этой женщины звали Энтони Савио-младший, о нем не было ни слова.

— После их смерти я сменил имя. Я стал священником, чтобы начать все с чистого листа. Чтобы уйти от ненависти и этой... жизни.

— Прости, Дэймон. Если бы я не дала ему ту медицинскую карту, он бы не нашел твою семью. Это моя вина.

На меня накатывает новый приступ гнева, и я сдерживаю его, чтобы разобраться с несовпадающими частями этой истории.

— В этом нет никакого смысла. Зачем Кэлвину ехать в больницу, чтобы узнать, где тот остановился? Откуда, черт возьми, ему вообще стало известно, что Розенберг туда попал?

— Один из охранников увидел его на мониторах камер слежения. Я же сказала, у него есть связи в полиции и охране. Глаза по всему городу. Он по земле ходить не достоин за то, что сделал. За то, кому причинил боль.

Наверное, поэтому мне и солгали в полиции. Поэтому выставили это как обычный взлом и закрыли дело так, словно оно не нуждалось в дальнейшем расследовании. Так, словно моя жена и дочь погибли из-за чего-то несерьёзного и бессмысленного.

— И ты не знала, что это я? Конечно. Айви, ты все это спланировала. Ты водила меня за нос, чтобы я сделал за тебя грязную работу, — я даже не могу заставить себя на нее взглянуть из-за боязни сотворить что-нибудь жуткое, о чем очень пожалею, когда весь этот шок пройдет. — А теперь ты выдумываешь какую-то сфабрикованную историю, и я его для тебя убиваю. Ты лгунья и манипулятор. В тебе столько дерьма, что оно буквально льется у тебя из глаз.

Краем глаза я вижу, как Айви наклоняется ко мне, и от ее прикосновения отдергиваю руку, не желая, чтобы она до меня дотрагивалась.

— Клянусь тебе могилой моей бабушки, я этого не выдумывала. Только не это, Дэймон.

— Убирайся.

— Дэймон, — ее голос дрожит от слёз, но не вызывает во мне ни капли сочувствия. — Пожалуйста. Не делай этого. Прости. Пожалуйста, не отталкивай меня.

— Убирайся!

Как только она выходит из машины, я жму на газ и вылетаю на главную дорогу. Здания проносятся мимо, как в тумане. Внезапно у меня возникает жгучая потребность выпить виски, и это вовсе не совпадение, когда моя машина останавливается на стоянке винного магазина. Я покупаю бутылку и, оставив на прилавке двадцать баксов мелочью, чувствую мрачный и леденящий душу шёпот гнева. Шепот, обещающий адскую боль и месть — все то, чему я поклялся никогда больше не поддаваться.

Изабелла.

Ее имя эхом отдается у меня в голове, когда, оказавшись снаружи, я опрокидываю себе в рот содержимое бутылки, и теплый напиток обжигает мне грудь и успокаивает мысли, в карающем ритме бьющиеся о мой череп. В центре этого урагана — женщина с гипнотическими ярко-зелеными глазами, просто созданными для того, чтобы околдовать мужчину и заставить его позабыть обо всем на свете. Ударная доза похоти, обостряющей чувства и ослабляющей разум. Даже не смотря на весь этот гнев и причины ее ненавидеть, я по-прежнему хочу эту женщину.