Полководцы Московского царства
- Автор: Володихин Дмитрий Михайлович
- Год: 2020
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-235-04368-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Полководцы Московского царства». Краткое содержание книги:
[Адаптировано для AlReader]
Вместе с тем, по свидетельству князя А. Курбского, князь Воротынский умер, немного не дожив до шестидесятилетия. Толи нескольких месяцев, то ли нескольких лет — по тексту понять невозможно. Это произошло в 1573 году. Следовательно, речь идет о 1516 годе рождения плюс-минус год-другой.
Начало служебной деятельности вышло у Воротынского довольно успешным. Его карьера стартовала без особого блеска — с точки зрения военного искусства. Вплоть до взятия Казани в 1552 году Михаил Иванович не проявлял выдающихся полководческих талантов. Иногда в нем виден честный служилец, иногда — нечто худшее и меньшее, нежели простой честный служилец. Правда, за долгие годы «работы» на южном направлении князь Воротынский накопил колоссальный боевой опыт, который впоследствии очень ему пригодится.
Знатность и богатство Михаила Ивановича с первых служб выдвигают его в высший эшелон военной иерархии.
В 1539 году он вместе с братом Александром воеводствует в Одоеве.
В августе 1542 года участвует с отрядом из Одоева в погоне за отступающими крымцами. Погоня заканчивается боем на поле Куликовом, выигранным русскими.
В июне 1543 года мы видим Михаила Ивановича в роли первого воеводы с отрядом у Белёва. Годом позже Воротынский служит в Калуге наместником, а заодно числится вторым воеводой в Большом полку армии, вышедшей для «береговой службы».
Спустя полгода, в декабре 1544-го, князь, что называется, сплоховал. Впрочем, не он один. «Безвестно» к Белёву и Одоеву пришло большое войско крымцев во главе со старшим сыном хана, «царевичем» Имин-Гиреем. Это не было «великое нашествие», как, например, в 1541 году. Для русских воевод, оборонявших тогда южный рубеж, — князей Петра Щенятева, Константина Курлятева и Михаила Воротынского, — не составило бы особого труда отбить «царевича». Но они сами разрушили боевое единство, затеяв тяжелую местническую свару. Летописец с ужасом сообщает: «Того ради не пошли помогать тем местам, из-за чего татары, захватив многих пленников, ушли». Это был большой позор.
И следующее назначение князя Воротынского свидетельствует о том, что его постарались вразумить. Он «годует» на воеводстве в далеком и опасном Васильсурске. Должность явно не по нему, уровнем ниже. Что же, впредь — наука, когда надо проявлять быстроту и расторопность…
В 1547–1550 годах Михаил Иванович принял участие в двух больших царских походах против Казани, возглавляя отдельные полки. В ту пору он не снискал ни большой славы, ни большого позора. Просто отныне он хорошо знал не только крымское, но и казанское направление.
С весны 1550 года князь Воротынский поставлен в наместники на Костроме. Несколько месяцев спустя в этой должности он участвует в отражении крымских татар. Весну 1551 года воевода встречает в своем Одоеве. А осенью сторожит ногайцев на Рязани.
Любопытно, что к началу 1550-х относится получение Воротынским высокого звания «слуги» государева — на всю Россию таких было лишь несколько человек среди служилых князей. Но это звание он мог получить после нескольких лет военной службы главным образом по знатности и богатству. На его положение в системе чисто армейских чинов оно не повлияло. Лишь подчеркнуло особый почет, которым пользовался Михаил Иванович в силу особого положения удельного князя и услуг, оказанных царю на бранном поле.
В чисто человеческом смысле Михаил Иванович был личностью, что называется, положительной. Проявлял черты заботливого семьянина: был трижды женат и в завещаниях неизменно выделял своим супругам значительные владения на «прожиток»; произвел на свет двух сыновей и двух дочерей. Имел тягу к книжности и составил себе библиотеку. Полагался в сей жизни на Господа Бога и в отношении Церкви выказывал себя весьма щедрым жертвователем. Всегда и неизменно доказывал древнюю славу своего рода личной отвагой, не раз проявленной в боях и походах. Имел достаточно ума, чтобы участвовать в дипломатической деятельности, и достаточно любви к отечеству, чтобы, не считая, тратить собственное достояние, когда казенных средств не хватало на достойное отправление обязанностей российского посланника в другой стране. Так, например, отправившись с посольскими делами в Литву, Воротынский сильно одолжал, потратив на державное дело свои деньги. Что ж, лучшие представители русской служилой знати все еще чувствовали себя частью огромного коллективного хозяина земли Русской, Рюрикова рода, хотя московский самодержец уже показывал им самыми суровыми мерами, что хозяин нынче уже не коллективный, а единоличный.
Настоящую большую славу принесет Воротынскому Казань. До нее князь выглядит как один из множества русских воевод, ничем не прославившихся и мало известных даже современникам.
Когда огромная русская армия двинулась к Казани, крымский хан Девлет-Гирей нанес отвлекающий удар. Под Тулой явилась орда из семи тысяч конников под командой одного из крымских «царевичей». Возможно, целью этого удара был срыв большой экспедиции под Казань.
Семитысячный отряд прошелся под Тулой «скорым из-гоном», разведал обстановку и вызвал отвод из состава главных сил Ивана IV некоторых частей под командой пятерых опытных воевод. Одним из них был князь Воротынский.
Рейд крымцев ввел в заблуждение и русское командование, и… самого Девлет-Гирея. 21 июня тульский воевода князь Григорий Иванович Темкин-Ростовский отправил гонца: отражаем малые силы неприятеля. В ответ пошли на помощь Туле те самые отряды пяти воевод. Подумав, Иван IV на всякий случай остановил Государев полк, ядро всей армии, и развернул его на оборонительной позиции в районе Каширы. Татары же, вернувшись из рейда, доложили Девлет-Гирею: у Тулы и далее на север сколько-нибудь крупных сил у русских нет. 22 июня у стен города появился сам крымский хан с артиллерией и в сопровождении отряда турецких янычар. Вот это уже было очень опасно. Разворот Государева полка в подобной ситуации оказался весьма уместен.
Маленький гарнизон Тулы героически отбил первый приступ, а население погасило пожары, начавшиеся от вражеской пушечной стрельбы. Однако те, кто заперся в Туле, знали: от главных сил Девлет-Гирея им не отбиться. Новый штурм мог оказаться для защитников города последним. Оставалось молить Бога о быстром приходе подмоги…
Но как только на горизонте появились облака пыли от русских отрядов, шедших на помощь Туле, крымцы отступили. Они уже знали, что армия Ивана IV задержалась и могла в любой момент обрушиться на них всей массой. За три часа до подхода передовых сил русских воевод Девлет-Гирей покинул позиции у города. Князь Темкин-Ростовский, совершив вылазку, нанес татарам серьезный урон. Он захватил несколько пушек с боеприпасами, перебил множество крымцев, в том числе ханского шурина Камбирдея.
Ни сам Иван IV, ни пятеро царских воевод не дошли до Тулы. Не успели. Оказывается, два маленьких гарнизона — из Пронска и Михайлова — отправились выручать своих. Именно эти воинские команды Девлет-Гирей принял за основные силы Ивана IV. Они же долго гнались за крымцами, отбивая добычу и пленников, громя отставшие банды захватчиков.
Туле очень повезло.
24 июня все было кончено. Отряды воевод, направленные к Туле, вернулись в состав большой армии — среди них и отряд Михаила Ивановича.
Ее движение возобновилось.
Когда русские войска пришли к Казани, Воротынский числился вторым воеводой Большого полка. Первым воеводой этого полка, формально считающимся главнокомандующим во всей русской армии, помимо царского Государева полка, числился князь Иван Федорович Мстиславский. А Государев полк возглавлял князь Владимир Воротынский, старший брат Михаила Ивановича. Мстиславский — молодой, неопытный военачальник, поставленный выше своего второго воеводы исключительно по знатности. К тому же 27 августа, в бою у стен Казани, Мстиславский получил два ранения от стрел, и, видимо, его дальнейшее участие в боевых действиях было ограниченным. Таким образом, на Михаила Ивановича фактически пало командование Большим полком. Во всяком случае, ему пришлось принять на себя часть обязанностей Мстиславского.