Посмотри на меня [litres]

Виталий не понимал, что означает жить в свое удовольствие. Жил и жил. Не жаловался. К жене и будущему ребенку относился… никак не относился. Не понимал. Лена так и не стала ему близким человеком ни в каком смысле. Супружеских отношений у них не было – из-за риска преждевременных родов врачи запретили половую жизнь. Ни Виталий, ни Лена не переживали по этому поводу. Даже облегченно выдохнули. Лена не просила Виталия погладить живот, поговорить с будущим сыном или дочкой. Не требовала сбегать среди ночи за солеными огурцами или срочно достать луну с неба. Он не держал ее голову над унитазом, когда ее мучил токсикоз и рвота не прекращалась часами. Не помогал ей залезть в ванну, когда живот стал большим, а ноги отекшими. Не отводил в женскую консультацию, не придерживал под руку на лестничных ступеньках. Не ждал в больничном коридоре. Не вез в роддом, когда начались схватки. Не стоял под окнами и не разглядывал в окне силуэт жены с младенцем на руках. Не напился в хлам с друзьями, узнав, что родился сын. Друзей не было, так и не завелись. Виталий не умел дружить, так и не узнал, как это делается. Если бы Лена сказала, что надо гладить живот, сидеть на банкетке перед дверью кабинета врача, держать ее за руку, он бы так и делал. Но она не просила. Значит, ей это было не нужно.

Он встретил Лену из роддома. Позвонила теща и взволнованно сообщила, где и во сколько быть. Он приехал вовремя. Правда, без цветов. Теща улыбалась, но слегка раздраженно.

– Ну как так можно? На выписку! – сказала она отчего-то шепотом.

– Отстань от парня. Бухал небось на радостях, – хохотнул нетрезвый тесть, многозначительно хлопнув Виталия по спине. – Я к тебе вообще на выписку опоздал, ты помнишь?

– Забудешь такое, – улыбнулась теща и деликатно высморкалась в платочек.

Тесть еще раз хлопнул Виталия, кивком указывая куда-то в сторону ворот. Он покорно пошел и обнаружил на углу цветочный ларек. Ему вдруг стало нехорошо, голова закружилась. Присел на ступеньке.

– Ну что, папаша, ноги от радости не держат? Сын небось? Сейчас, все сделаем в лучшем виде! – Выскочившая из дверей продавщица, громогласная, наглая, удивительно легко и уверенно ухватила Виталия за подмышки и, заведя внутрь киоска, усадила на замызганную колченогую табуретку.

– Хилые какие мужики пошли. Нервные. Каждый день с этих ступенек кого-нибудь поднимаю, – тараторила тетка. Назвать ее цветочницей язык не поворачивался. Виталию хотелось попросить, чтобы она говорила потише – голова раскалывается, – но он не решился. Она сунула ему в руки нечто, по запаху похожее на растворимый кофе, но тут же забрала стакан. – Подожди, ты что, трезвый, что ли? Тогда тебе поправиться надо. Ну кто ж на выписку не с бодуна и трезвым приходит? Непорядок. Папа с мамой там?