Посмотри на меня [litres]

Я боялась посмотреть на его жену. Старалась глаз не поднимать. Но пришлось. Она была красавицей. Настоящей. Холеной, с прической, в красивом платье. Очень новому Володе подходила, точнее, он ей. Красивая пара, дорогая, как та осетрина и черная икра, которые на столе стояли и заветривались. Я еще думала, что за люди странные – икра под носом, ешь хоть ложкой, а не едят. Потом все равно повар остатки заберет. Официантам обычно с банкета что попроще доставалось. Я икру черную ни разу в жизни не пробовала. Как и осетрину горячего копчения. И не мечтала. А мой Володя съел кусочек этой осетрины, будто еще в детстве ею объелся. А на икру даже не посмотрел.

Я выносила десерт. Ноги уже не слушались. Будто гири к каждой прицепили. Володя танцевал с женой, потом с тещей и снова с женой. Танцевал прекрасно. Где только научился?

И вот тогда я подумала: а он понимает, что проживает чужую жизнь? Занимает не свое место? Я уже точно знала – так бывает. Моя жизнь была никчемной и бесполезной: жила, ходила, говорила, но жизнью это назвать было нельзя. Так, существование. А ему, интересно, приходила в голову мысль, что он случайно оказался там, за главным столом, рядом с красавицей женой и богатыми тестем и тещей? Разве не занял чужое место? Не для него этот стул предназначался. Может, по ошибке чужую жизнь проживает?

Мне вдруг захотелось кричать. Выйти на самую середину зала и рассказать, что Володя – мой Володя. Детдомовский. Работяга. Что он пил, не брился, из роддома меня встречал, едва на ногах держась. Бросил меня на улице, где я чуть не умерла, потом отказался от родной дочери. Что он любит гречневую кашу, перловку и рыбные котлеты из старой, вымороженной тушки трески, а не эту вашу осетрину и семгу слабосоленую, розовую и нежную. Что он душ и ванную впервые увидел, когда уже взрослым стал, в общаге поселился. А до этого в бане в тазике мылся раз в неделю. Как наслаждался чистым бельем и собственным полотенцем, когда у нас стал жить. Мне хотелось кричать. Но я сдержалась. Не ради работы, ради Володи. Ради того, чтобы он получил ту жизнь, о которой мечтал и которую я ему дать не смогла. У меня не хватило для него нежности, терпения, заботы. У моей матери – мудрости: хвалить, ценить, петь дифирамбы, гордиться зятем, а не понукать каждый божий день. Пусть проживет чужую жизнь как свою. Я никому не скажу, что судьба ошиблась.