Судьба «румынского золота» в России 1916–2020. Очерки истории [litres]

Международные условия, в которых проходила Генуэзская конференция, способствовали укреплению позиций советской делегации. 16 апреля 1922 г. во время проведения конференции в курортном городке Рапалло был подписан договор между РСФСР и Германией, который предусматривал восстановление дипломатических отношений между обеими странами и урегулирование всех спорных вопросов путём отказа от взаимных претензий. Впоследствии российские представители в переговорах с Румынией предлагали такой же вариант решения спорных проблем. Однако румынская сторона отвергала предложение советской стороны, настаивая на признании за Румынией Бессарабии и возвращения ценностей, находившихся в Москве [337].

Не достигнув соглашения по финансово-экономическим вопросам, британский премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж предложил передать «русский вопрос» в комиссию экспертов и перенести его рассмотрение на Гаагскую конференцию, намеченную на июнь 1922 г.

Вопросы территориальной принадлежности Бессарабии и возвращения Румынии ценностей оставались основными и в дальнейших переговорах между Румынией и Советской Россией/СССР. 20 июля 1922 г., уже после Гаагской конференции (15 июня – 19 июля 1922 г.), на которой советскую делегацию возглавлял М.М. Литвинов, в пригороде Гааги Схевенингене по его инициативе состоялась встреча с бывшим посланником Румынии в России К. Диаманди. По словам Литвинова, Диаманди заявил о готовности румынского правительства возобновить переговоры с РСФСР «при условии разъединения вопросов о Бессарабии и румынской казне»[338]. Смысл предложения Диаманди сводился к тому, что румынская сторона готова была к переговорам с Россией об урегулировании общей границы. Бессарабия при этом должна была остаться в составе Румынии, но вопрос о ценностях следовало обсуждать отдельно, с учётом денежных претензий России к Румынии. Литвинов, в свою очередь, подчеркнул, что российская делегация готова встретиться с румынами, но при условии, «чтобы никакие вопросы, разъединяющие нас, не были заранее исключены из программы конференции»[339]. В ответ на предложение советского правительства принять участие в Московской конференции по сокращению вооружений[340] румынский министр иностранных дел Ион Дука заявил, что первым шагом к соглашению по этому вопросу должно стать признание существующих границ, а это, по сути, означало бы признание Бессарабии за Румынией. Советское правительство резко отвергло позицию Румынии [341]. 27 октября 1922 г. в ноте правительства РСФСР правительству Румынии подчеркивалось, что «никакие отношения с Румынией не будут возможны, пока Румынское правительство не пойдет на предполагаемую конференцию без выставления каких-либо предварительных условий»[342].