Судьба «румынского золота» в России 1916–2020. Очерки истории [litres]

Встрече в Генуе предшествовала большая подготовительная работа с российской стороны. Накануне конференции ЦК РКП(б) образовал при Совете труда и обороны (СТО) Комиссию по золотому фонду. Ей было поручено провести полную инвентаризацию золотого резерва РСФСР. Полученный результат выглядел следующим образом (курсив мой. – Т.П.):

Золотой запас РСФСР на начало 1922 г. (в золотых руб.)[327]

Вновь была создана комиссия по подсчёту царских и прочих долгов (деникинских, колчаковских, врангелевских), предъявленных советскому правительству, а также военных долгов западных держав, включая ущерб, нанесённый России иностранной интервенцией (1918–1920 гг.). Комиссия подсчитала, что царские долги составили 18 млрд 496 млн руб., а долги западных держав – 39 млрд руб., т. е. в 2 раза больше[328]. Отдельно были подсчитаны румынские долги: по неполным данным, представленным ликвидационным отделом, они составляли 1 005 501.601 руб. золотом[329].

Первоначально планировалось, что советскую делегацию в Генуе возглавит В.И. Ленин, но потом в связи с его состоянием здоровья главой делегации Политбюро ЦК РКП(б) назначило наркома иностранных дел Г.В. Чичерина. В состав делегации входили М.М. Литвинов, Хр. Раковский, Л.Б. Красин, А.Г. Шляпников, А.А. Иоффе и др. «Сенсацию произвели на конференции русские, – вспоминал член румынской делегации Александру Лапедату. – Они вошли в зал позже других делегаций в полной тишине. Все взгляды были прикованы к ним. Они заняли отведенные им места. Чичерин, глава делегации, высокий блондин, чуть сутулый, в очках, элегантно одетый, производил впечатление классического русского интеллигента. Выступая на французском, он отвечал на вопросы на английском и немецком языках»[330].

Уже на первом заседании Г.В. Чичерин предложил широкую программу международного сотрудничества в экономической, политической и культурной областях, независимо от социального строя государств. Она предусматривала невмешательство во внутренние дела, полное равноправие, взаимную выгоду, разрешение всех конфликтов мирными средствами. Советское правительство готово было признать довоенные долги России и право иностранных собственников на возвращение утраченного имущества при условии признания мировым сообществом советского государства, оказания ему финансовой помощи и аннулирования военных долгов. Центральный пункт программы – предложение о всеобщем разоружении вызвал резкий протест французского представителя Жана-Луи Барту. Румынская делегация во главе с И.И.К. Брэтиану поставила вопрос о закреплении в решениях конференции status quo Бессарабии и возвращении румынских ценностей, вывезенных в Москву в 1916–1917 гг.[331]. В меморандуме румынской делегации содержалась просьба к союзным державам вынести «твёрдое решение о полном и незамедлительном возвращении ценностей, переданных Румынией на хранение России…»[332]. Не получив поддержки союзных держав по вопросу о status quo Бессарабии, румыны добились включения в резолюцию Генуэзской конференции пункта, обязывающего советское правительство вернуть ценности[333]. В статье XIII меморандума союзных держав от 2 мая 1922 г. говорилось: «Российское правительство обязуется вернуть румынскому правительству ценности, сданные на хранение в Москву румынским правительством»[334]. В беседе с журналистами 6 мая Чичерин отметил, что «требование возвратить Румынии золото без предварительного разрешения существующих между Румынией и Россией споров, например, вопроса о Бессарабии, является неприемлемым»[335]. Эта же позиция была закреплена в заявлении советской делегации от 11 мая: возвращение ценностей рассматривалось советской стороной как составная часть «комплекса политических, территориальных и др. спорных проблем, существующих между Россией и Румынией». Соответственно, именно в комплексе следовало обсуждать конкретный вопрос о ценностях[336].